Чтение онлайн

Такие полярные мнения дают понять, в какой тупик зашли британцы, чьи попытки исполнить свое двойное обязательство в условиях мандата неизбежно приносили разочарование одной из сторон, а зачатую и обеим. Британцы были не в состоянии одновременно удовлетворить и арабов с их постоянными опасениями, возражениями и сопротивлением, и сионистов, жалующихся, что британцы не выполняют своих торжественных обещаний. Эти взаимоисключающие взгляды на роль Великобритании переплелись с другими спорными темами — например, возвращались ли сионисты на свою землю или вторгались в чужую, было ли недовольство палестинцев подлинным или возбуждалось искусственно. И хотя эти вопросы не кажутся такими неразрешимыми, как первые два из основных противоречий, сформулированные в главе 3 этой книги, споры о роли, которую сыграла Великобритания, лишь подливают масла в огонь.

В оставшихся разделах этой главы будет представлено еще больше свидетельств того, как эта линия раскола проявляла себя в палестинско-еврейско-британских отношениях в период мандата. В ходе этого обзора мы также сформулируем и рассмотрим четвертое и пятое из выделенных мною основных противоречий: были ли палестинский национализм и его сопротивление сионизму подлинными, искренними и основанными на реальном недовольстве и что принес сионизм коренному населению — пользу или вред.

Действуя в широком контексте общего для всех арабов разочарования послевоенным урегулированием, разделившим Ближний Восток на французскую и британскую сферы влияния в рамках системы мандатов, арабы Палестины, которые до того были активными членами националистических клубов, продвигавших идеи независимости, в первые послевоенные годы (1918–1921) перенесли акцент с общеарабской борьбы на специфически местную форму палестинско-арабского национализма. С крушением послевоенных надежд на включение Палестины (как «южной Сирии») в арабскую конфедерацию под руководством правящего из Дамаска Фейсала лидеры палестинских арабов переключились на сопротивление сионистской программе в самой Палестине — программе, которая, будучи воплощена в жизнь, несомненно заблокировала бы саму возможность возникновения там независимого арабского государства [118] .

С 1920 г. и далее палестинская община (как и ее соперник — еврейский ишув) создавала государство в государстве. Палестинский политический аппарат состоял поначалу из двух основных институтов: Арабского палестинского конгресса, созданного на основе местных мусульманско-христианских ассоциаций, и Высшего мусульманского совета. Первый избирал Арабский исполнительный комитет, призванный представлять разные родовые, территориальные и религиозные группы. До середины 1930-х гг. Арабский исполнительный комитет исполнял функцию главного защитника интересов палестинцев в переговорах с британскими чиновниками, он же направлял делегации в Лондон и Женеву [119] .

После 1920 г. и арабы, и сионисты действовали в рамках одной и той же схемы: без конца жаловаться чиновникам британской колониальной администрации в Палестине и/или в Лондоне на беззакония и агрессивное поведение другой стороны и/или на несправедливое отношение к ним властей — несправедливое особенно в сравнении с отношением к другой общине. Внешне незначительные инциденты или символические жесты приобретали националистическую окраску, потому что каждая из сторон ревностно стремилась сохранить и повысить свой статус относительно другой — как, например, в случае, когда британцы решили признать иврит одним из трех официальных языков Палестины и использовать его в правительственных сообщениях, на монетах и почтовых марках.

Мандат на управление Палестиной — международно-правовой документ, состоящий из 28 статей, — был официально ратифицирован в середине 1922 г. и вступил в силу годом позже. Вторя двойственности и противоречивости декларации Бальфура, преамбула и статьи 2, 4 и 6 мандата содержали формулировки, которые для сионистов были даже благоприятнее самой декларации — особенно сделанное в преамбуле признание «исторической связи еврейского народа с Палестиной и… оснований для воссоздания в этой стране его национального дома». Документ давал трем сторонам что-то вроде основного закона, определявшего обязательства и ответственность Великобритании как держателя мандата и по отношению к сионистам, и по отношению к коренному населению; на него наперебой ссылались в своих официальных жалобах лидеры обеих общин.

В период британского правления палестинское руководство не признавало законности самого мандата, считая его нарушением некоторых положений статьи 22 Устава Лиги Наций. Палестинцы указывали на то, что условия мандата, предусматривающие создание национального дома еврейского народа, противоречат принципам самоопределения народов и обещаниям, данным в других британских декларациях, в Четырнадцати пунктах американского президента Вудро Вильсона и в докладе комиссии Кинга — Крейна, представленном в августе 1919 г. [120] На протяжении многих лет специалисты по международному праву и политические комментаторы оттачивали свои аналитические навыки, отстаивая позицию палестинцев или израильтян — пытаясь, словно в суде, доказать, легитимны или нелегитимны были декларация Бальфура и мандат на управление Палестиной с точки зрения международного (т. е. европейского) права и дипломатии [121] .

Невзирая на протесты палестинцев, мандат был утвержден и вступил в силу. Великобритании предстояло управлять Палестиной почти как королевской колонией, за исключением того, что здесь на нее возлагалось двойное обязательство: содействовать созданию еврейского национального дома и в то же время готовить местное население к будущей независимости и самоуправлению. Британцы должны были представлять ежегодные отчеты в Постоянную мандатную комиссию Лиги Наций, которая заодно стала и адресатом встречных заявлений палестинских арабов и сионистов.

Основные камни преткновения оставались более-менее неизменными на протяжении всего периода мандата: еврейская иммиграция, скупка земли евреями и создание институтов самоуправления. Представители арабской стороны призывали ограничить или запретить первые два процесса, настаивая при этом на реализации мер по ускорению третьего (предусмотренного статьей 2 мандата). Представители сионистов ратовали за первые два (предусмотренные статьей 2 и другими статьями мандата), утверждая, что они несут стране и ее жителям только пользу и прогресс. Они настоятельно рекомендовали не предпринимать шагов, которые могли бы приблизить страну к полному демократическому самоуправлению, на том основании, что пожелания местного населения нельзя использовать для отказа от заявленной цели создания в Палестине еврейского национального дома.

Если рассматривать период мандата в целом, то можно заметить, как с разной частотой воспроизводился один и тот же сюжет:

• Британская администрация принимает решение реализовать тот или иной пункт сионистской программы — например, одобряет новые квоты на иммиграцию, разрешает сделку по покупке земли и строительство нового еврейского поселения, заключает правительственный контракт или концессионный договор с предпринимателем-евреем или сионистской организацией.

• Палестинские арабы выражают недовольство этим решением как продвигающим интересы сионистов и потому несправедливым по отношению к арабам.

• Под влиянием разочарования и других факторов эти недовольства и протесты периодически перерастают во вспышки насилия, направленного против ишува и/или британской администрации.

• Британцы применяют для восстановления законности и порядка полицейские/военные меры, а затем обдумывают (минимальные) политические шаги для снижения уровня недовольства среди палестинцев.

• Создается комиссия по расследованию, собираются свидетельства и формулируются рекомендации (чаще всего в виде так называемой Белой книги) по паллиативным мерам, направленным на устранение самых острых претензий палестинцев.