Израильско-палестинский конфликт. Непримиримые версии истории
Шрифт:
Сионисты-социалисты, составлявшие костяк самой большой, второй волны иммиграции-алии (1904–1914), смотрели на это столкновение интересов через свою собственную идеологическую призму. Они считали местное общество феодальным, то есть ожидающим освобождения палестинских крестьян и рабочего класса — революционной утопии, которая воплотится в реальность с помощью массовой еврейской иммиграции в солидарности с мощным еврейским рабочим движением и параллельно с созданием еврейского государства. Впоследствии специалисты развенчали это видение как в лучшем случае наивное, а в худшем — лицемерное. Оно было исполнено противоречий: например, евреи в этом государстве все равно должны были составлять большинство, что автоматически означало отчужденное или подчиненное положение арабских трудящихся. В итоге, при всем своем идеологическом идеализме, сионисты-социалисты скорее оскорбляли и отталкивали от себя коренное население, а не казались ему спасителями и благодетелями [129] .
129
Shafir, G. (1989). Land, Labor, and the Origins of the Israeli-Palestinian Conflict, 1882–1914. Cambridge/New York: Cambridge University Press, updated edition, Berkeley/Los Angeles: University of California Press, 1996. Другие критические замечания в адрес политики сионистов-лейбористов в отношении арабских трудящихся и еврейско-арабской классовой солидарности см. в: Shalev, M. (1992). Labour and the Political Economy in Israel. Oxford: Oxford University Press; Sternhell, Z. (1998). The Founding Myths of Israel: Nationalism, Socialism, and the Making of the Jewish State, transl. David Maisel. Princeton, NJ: Princeton University Press.
Такие негативные доводы сионистов, при помощи которых они отвергали претензии и возражения палестинцев и арабов, были тесно связаны с часто используемым позитивным доводом, что сионизм — вопреки жалобам палестинцев на лишение собственности и поражение в правах — якобы приносит экономические и социальные блага всему населению и региону в целом. Один автор-сионист писал в 1945 г.:
Евреи всегда надеялись, что выгоды, которые принесло арабам освоение ими Палестины, со временем естественным образом заставят их примириться с декларацией Бальфура. Несмотря на неспровоцированные нападения на них в [1920 и] 1921 году, евреи прилагали все усилия, чтобы жить в мире и дружбе со своими арабскими соседями. Они не только торжественно заявляли об этом на Сионистских конгрессах и по другим поводам, неустанно подтверждая эту позицию в официальных документах, но и стремились воплотить эти устремления в различных сферах повседневной жизни — социальной, экономической и культурной. Помимо тысяч арабов, занятых в давно основанных еврейских сельскохозяйственных поселениях, сотни нашли работу на новых промышленных предприятиях, появившихся исключительно благодаря еврейской предприимчивости. Арабы-землевладельцы обогащались, продавая евреям землю, арабы-крестьяне — избавляясь благодаря им от своей сельскохозяйственной продукции, а арабы, владеющие недвижимостью, — сдавая внаем дома и другую собственность [130] .
130
Cohen, I. (1945). The Zionist Movement, 182. London: Frederick Muller (ch. XII, «Outrages, Enquiries, and Congresses»).
На самом деле такие отрицательные и положительные доводы органично переплетались в сознании многих сионистов, ожидавших — то ли наивно, то ли благодушно, то ли цинично, — что местное палестинское население примет новых евреев-иммигрантов в духе вымышленного разговора из романа Герцля «Обновленная земля» (Altneuland), написанного им в 1902 г. Действие книги происходит в 1923-м, в Палестине будущего:
Взгляните-ка на эти поля! [восклицает местный арабский лидер, Решид-бей] А я помню еще, когда я был ребенком, здесь стояли болота. Эту землю «Новая община» [сионистская компания, занимающаяся скупкой земли] приобрела за бесценок, как негодную почву, и путем усовершенствований довела до высокой стоимости наилучшей пахотной земли. Посевы принадлежат деревне, которая белеет вон на том холме. Вы видите, где маленькая мечеть… Народ этот стал несравненно счастливее; он теперь хорошо питается, дети растут в хороших условиях, учатся кой-чему. На их религиозные верования, на их обычаи никто не посягает — они получили то, о чем и мечтать не дерзали.
— Презабавный вы народ, магометане! [восклицает мистер Кингскурт, бывший прусский аристократ] Неужели же вы не смотрите на евреев как на людей, которые вторглись в ваши владения и утвердились здесь в роли хозяев?
— Господи, как странно слушать теперь такие слова! — ответил Решид-бей. — Разве вы смотрели бы как на разбойника на человека, который не только ничего не отнимает у вас, но дает вам то, что нужно и полезно вам? Евреи обогатили нас — что же мы можем иметь против них? Они живут с нами как братья с братьями — за что же нам не любить их? {1} [131]
131
Herzl, T. (1987). Old New Land [Altneuland], transl. from German [1941, 1960], 124. New York: Markus Wiener and Herzl Press. Ср. другой вариант перевода в Elon, A. The Israelis, 161, Laqueur, W. (1976). A History of Zionism, 133. New York: Schocken.
На протяжении всего периода мандата сионистские руководители знали, что им необходимо обосновывать свои непрестанные требования о расширении еврейской иммиграции и возможностей для скупки земли тем, что такая деятельность приносит пользу как палестинцам, так и британской казне за счет доходов, которые делают Палестину не таким тяжким бременем для налогоплательщиков метрополии. Много усилий было потрачено, чтобы представлять статистику, которая могла бы это подтвердить. Комиссии по расследованию в годы мандата не могли не впечатляться экономическими и социальными показателями (например, прироста населения и снижения младенческой смертности), демонстрирующими разительные отличия между районами Палестины, где еврейское присутствие было значительным и незначительным, а также между Палестиной в целом и соседними странами. Комиссия Пиля (см. главу 5), например, оценила представленные ей в 1936 г. факты так:
Общее благотворное влияние еврейской иммиграции на благосостояние арабов иллюстрируется тем фактом, что увеличение численности арабского населения наиболее заметно в городских районах, затронутых еврейской застройкой. Сравнение результатов переписи 1922 и 1931 гг. показывает, что шесть лет назад прирост в Хайфе составлял 86 %, в Яффе — 62 %, в Иерусалиме — 37 %, в то время как в чисто арабских городах, таких как Наблус и Хеврон, он составлял лишь 7 %, а в Газе наблюдалось снижение на 2 % [132] .
132
Palestine Royal Commission, Report, 129.
Специальная и популярная литература того времени — с названиями вроде «Палестина: земля обетованная» (Palestine: Land of Promise) и «Жатва в пустыне» (Harvest in the Desert) — подкрепляла этот довод в глазах широкой публики, особенно в 1930-е и 1940-е гг. [133]
Такой убежденности, что «сионизм = прогресс», часто сопутствовали пренебрежительные замечания о способности коренного арабского населения развивать страну и экономику. Представители сионистов начиная с доктора Вейцмана часто сравнивали арабо-сионистское противостояние с борьбой «сил разрушения, сил опустошения» с одной стороны и «сил цивилизации и созидания» с другой [134] . Позже, в 1947 г., представители сионистов в ООН будут настаивать на включении в границы еврейского государства пустыни Негев, аргументируя это так:
133
Lowdermilk, W. C. (1944). Palestine, Land of Promise, 2e. New York/London: Harper and Bros.; Samuel, M. (1944). Harvest in the Desert, Philadelphia, PA: Jewish Publication Society; ESCO Foundation for Palestine, Inc. (1947). Palestine: A Study of Jewish, Arab, and British Policies. New Haven, CT.
134
Речь Вейцмана на конференции медиков в Иерусалиме: Palestine Post, 24 April 1936, 1; ср. Kayyali, A. W. (1978). Palestine: A Modern History, 191. London: Croom Helm.
Освоить эту в основном необитаемую, заброшенную территорию можно только с помощью смелых, масштабных ирригационных проектов, которые готовы и способны осуществить мы одни. Отдать Негев арабам… значило бы обречь эту территорию на вечную заброшенность и запустение. Только евреи, готовые вложить в Негев все свои силы и средства без каких-либо коммерческих намерений, могут возродить это обширное засушливое пространство и обнаружить скрытые там залежи полезных ископаемых [135] .
135
Horowitz, D. (1953). State in the Making (transl. J. Meltzer), 268. New York: Alfred A. Knopf.
Интересным следствием из такого представления о сионизме как источнике экономических благ был аргумент, гласивший, что выросшая за период мандата экономика привлекла в Палестину значительное число неучтенных или нелегальных арабов-иммигрантов из соседних стран [136] . Он не только подтверждал главный посыл сионистов, но и использовался, чтобы пошатнуть веру в искренность палестинского сопротивления и недовольства, поскольку из него якобы следовало, (1) что в перенаселенности и нехватке земли в Палестине виновата не только еврейская иммиграция, но и арабская и (2) что палестинские арабы ничем особенно не отличаются от прочих арабов, поскольку все жители региона перемещаются по нему туда и сюда, не привязываясь к конкретной стране. Вариант этого последнего утверждения, явно направленного на дискредитацию связи арабов и палестинцев с оспариваемой землей, возродился в 1980-е гг. с публикацией и ростом популярности неоднозначной книги под названием «С незапамятных времен» (From Time Immemorial) [137] .
136
Gottheil, F. M. (1982). Arab immigration into pre-state Israel: 1922–1931. In: Palestine and Israel in the 19th and 20th Centuries (ed. E. Kedourie & S. G. Haim), 143–152. London: Frank Cass; Avneri, A. L. (1984). The Claim of Dispossession: Jewish Land-Settlement and the Arabs, 1878–1948, New Brunswick, NJ: Transaction Books (transl. [1980] by Kfar-Blum Translation Group).
137
Peters, J. (1984). From Time Immemorial: The Origins of the Arab-Jewish Conflict over Palestine. New York: Harper and Row. Важные критические замечания в адрес этой работы см. в: Finkelstein, N. G. (2001). Disinformation and the Palestine question: The not-so-strange case of Joan Peters’s From Time Immemorial. In: Blaming the Victims: Spurious Scholarship and the Palestinian Question (ed. E. W. Said & C. Hitchens), 33–69. London: Verso, а также Image and Reality of the Israel-Palestine Conflict, new and rev. ed. New York: W. W. Norton [2e, London: Verso], 2003, ch. 2; Porath, Y. (1986, 16 January). Mrs. Peters’s Palestine, New York Review of Books, 32: 21–22,(дата обращения 31 мая 2018 г.); Mrs. Peters’s Palestine: An exchange (Ronald Sanders, Daniel Pipes, Yehoshua Porath), New York Review of Books, 35 (5), 27 March 1986,(дата обращения 31 мая 2018 г.).
С конца 1920-х гг. палестинцы и их сторонники оспаривали довод об экономических благах, приводя доказательства бедственного положения, в котором оказались оторванные от своей земли фермеры-арендаторы, вынужденные переезжать в места с более суровыми климатическими условиями, или данные об уровне безработицы в городах — хотя некоторые жители арабского сектора действительно получали выгоду от продажи земли и от вклада евреев в экономику подмандатной Палестины. Британские и международные комиссии по расследованию на протяжении всего периода мандата изучали материалы и выслушивали показания с описанием трудностей, вызванных демографическим давлением и экономическими изменениями, происходившими под влиянием приезжих — особенно в конце 1920-х и в начале 1930-х гг. [138]
138
Например: Arab Executive Committee, Memorandum on the White Paper of October 1930, prepared by Aouni Abdul-Hadi, Jerusalem, December 1930. Цит. по: Documents of the Palestinian National Movement, 1918–1939: From the Papers of Akram Zuaytir [in Arabic], ed. Bayan Nuwayhid al-Hout, Beirut: Institute for Palestine Studies, 1979, doc. 167, pp. 342–350 (земля), 350–352 (иммиграция), doc. 168 (сопроводительное письмо от 5 января 1931 г.), p. 354; Kayyali, A. W. Palestine, 205. Ruedy, J. (1971). Dynamics of land alienation. In: The Transformation of Palestine (ed. I. Abu-Lughod), 119–138; Abu-Lughod, J. L. (1971). The demographic transformation of Palestine. В: The Transformation of Palestine, 139–163.
В том, что касалось политики, наблюдатели часто отмечали очевидное отсутствие связи между экономическими выгодами и степенью политической удовлетворенности. Комиссия Пиля, например, обнаружила, что, хотя арабы и выиграли от развития страны благодаря еврейской иммиграции, это никоим образом не ослабило их решительности в противостоянии сионизму. В докладе комиссии показания арабов суммируются следующим образом:
Вы говорите, мы стали богаче: вы говорите мне, что чужеземцы, войдя в мой дом, обогатили его. Но это мой дом, и я никаких чужеземцев к себе не приглашал и не просил их его обогащать, и мне все равно, насколько он беден или пуст, [пока] я в нем хозяин [139] .
139
Palestine Royal Commission, Report, 131. Ср. там же: pp. 125–130.
Сионистскому руководству тоже пришлось столкнуться с неприятным осознанием того, что лишь совсем немногие из лидеров палестинской общины (если такие и нашлись) приветствовали их в духе выдуманного Герцлем Решид-бея. Владимир Жаботинский был не удивлен: он никогда не разделял мнения левых, будто «туземцы» обменяют свое право первородства на экономические выгоды [140] . К 1930-м гг. лидер лейбористов и новоизбранный председатель Исполнительного комитета Еврейского агентства Давид Бен-Гурион тоже осознал, что довод об экономических благах не помогает убедить палестинцев примириться с сионизмом. В своем отчете коллегам по комитету он говорил:
140
Jabotinsky, V. (1923, 4 November). «The Iron Wall»; см. также его письмо Ф. Кишу от 4 июля 1925 г. в: Caplan N., Palestine Jewry, 198–199; Khalidi, A. W. The Iron Cage, 72.