Чтение онлайн

Восстание разгорелось с новой силой — особенно после того, как в конце сентября 1937 г. повстанцы убили британского районного комиссара в Назарете. Контрмеры, принимаемые Великобританией, стали еще суровее: власти объявили Верховный арабский комитет вне закона, и его президент муфтий Хадж Амин аль-Хусейни был вынужден бежать сначала в Бейрут, а затем в Багдад, Тегеран и Берлин. Другие члены комитета были либо интернированы, либо высланы из страны, и в последующие десять лет этот вакуум в руководстве имел катастрофические последствия для палестинского национального движения. В главе 12, где будут обсуждаться упущенные возможности, мы посмотрим, разумно ли поступили палестинцы, отвергнув предложение Пиля о разделе страны, и могли ли они, приняв его, сдержать дальнейшее разрастание еврейского национального дома.

Доклад Пиля и возобновившееся восстание отозвались и на региональном уровне. Эмир Абдалла, которому предложение Пиля о включении арабских частей Палестины в состав его Трансиорданского королевства сулило территориальные выгоды, осторожно приветствовал доклад комиссии, но тут же сдал назад, когда лидеры соседних арабских стран единодушно осудили план раздела. В Дамаске, Багдаде и других городах были созданы комитеты солидарности для поддержки палестинских повстанцев; эта деятельность достигла своего пика с созывом панарабской конференции, в начале сентября 1937 г. собравшей более 400 делегатов в сирийском Блудане. Среди резолюций в поддержку палестинцев была и та, в которой говорилось, что арабские государства могут задуматься о более тесном союзе с европейскими врагами Великобритании [165] . Британским лидерам приходилось учитывать такие реакции, поскольку недовольство арабов из-за ситуации в Палестине грозило подорвать положение империи на Ближнем Востоке, а также лишить ее симпатий мусульман Индостана как раз в момент роста напряженности в отношениях с фашистскими державами Европы.

Предложение Пиля о создании еврейского государства (а не просто «национального дома») поставило сионистов перед трудным выбором, который расколол движение в целом, а также все его партии и фракции. Сионистский конгресс в Цюрихе в июле 1937 г. большинством в две трети голосов принял ряд двусмысленных резолюций, в которых признавался принцип раздела, но резко критиковались многие из деталей плана; конгресс уполномочил своих представителей обговорить с британцами более выгодную для себя карту раздела [166] . В 1938 г. Еврейское агентство подготовило подробные аналитические отчеты и исследования по демографии и экономике Палестины, представив их следующей, технической комиссии (она же Комиссия по разделу Палестины) под руководством сэра Джона Вудхеда. Палестинские арабы бойкотировали техническую комиссию, которая работала в Палестине с конца апреля по начало августа 1938 г. В докладе комиссии Вудхеда от ноября 1938 г. был сделан вывод о неосуществимости раздела и признавалось, что ее члены не смогли единодушно рекомендовать какой-либо иной план [167] .

Ожидаемо неоднозначные результаты работы комиссии Вудхеда были восприняты политиками в Лондоне как повод объявить, что правительство Его Величества более не привержено идее раздела. Вместо этого британское правительство пригласит делегатов арабов и сионистов принять участие в конференции за круглым столом в Лондоне [168] . Стратегические соображения по поводу лояльности арабских государств в условиях неизбежной конфронтации с Германией и Италией влияли на решения и отношение британцев, поставив сионистов в явно невыгодное положение как раз в момент подготовки к конференции в Сент-Джеймсском дворце. Если там не удастся прийти к согласованному решению, заявил министр по делам колоний Малкольм Макдональд, правительство Его Величества выполнит свою обязанность самостоятельно сформулировать новый план для Палестины.

Арабские и палестинские делегаты отказались встречаться в Лондоне с сионистами лицом к лицу — как в составе делегации, так и по отдельности. Неудивительно, что почти три десятка параллельных англо-арабских и англо-сионистских официальных заседаний (и три секретные трехсторонние встречи) в начале 1939 г. имели своим результатом одно только разочарование — и никакой договоренности относительно будущего Палестины. Зайдя в тупик, Макдональд в мае 1939 г. выпустил Белую книгу, призывающую к новым ограничениям на еврейскую иммиграцию и скупку земли. Только 75 000 евреев будут иметь возможность въехать в Палестину в предстоящий пятилетний период, после чего арабы должны будут дать свое согласие на дальнейшую иммиграцию. Верховный комиссар будет наделен «общими полномочиями запрещать и регулировать передачу земли» евреям с тем, чтобы защитить арабских земледельцев [169] . Палестина станет независимой в течение ближайших десяти лет, но окончательная независимость будет ей предоставлена только после переходного периода, который, согласно первоначальной идее Макдональда, «не закончится, пока арабы и евреи не станут сотрудничать на деле и пока не будет уверенности, что такое сотрудничество будет продолжаться и далее» [170] .

Белая книга Макдональда и лондонские переговоры, предшествовавшие ее опубликованию, стали одной из последних тщетных попыток Великобритании сыграть роль «честного посредника» между арабами и сионистами в их борьбе за Палестину. «Исчерпав все иные возможности», сетовал палестинский лидер Авни Абд аль-Хади, британцы цинично поставили арабов в зависимость от «еврейского сотрудничества», потому что «знали, что евреи никогда не допустят независимого [то есть арабского] государства». Другие арабские делегаты конференции в Сент-Джеймсском дворце возмущались, что такое решение устанавливает унизительные (и непреодолимые) препятствия на пути реализации права палестинцев на самоопределение [171] . Для Давида Бен-Гуриона, с другой стороны, британские предложения были равносильны «сдаче евреев на милость арабов»: «Более злокозненного, глупого и недальновидного плана, — писал он жене, — вообразить невозможно» [172] . Ишув отреагировал на публикацию Белой книги бурными протестами два месяца спустя, а Бен-Гурион позже клялся «бороться с Белой книгой, как если бы не было войны против Германии, и сражаться на стороне Великобритании против нацистской Германии, как если бы не было Белой книги» [173] .

Обе стороны находили в новой британской политике свои изъяны. Сионистов Белая книга возмутила ограничениями на иммиграцию и предположением, что обещания, заявленные в декларации Бальфура и в условиях мандата, уже выполнены. Новые предложения казались им не чем иным, как откровенной попыткой умиротворения арабского мира. И действительно, в результате Сент-Джеймсской конференции и опубликования новой Белой книги палестинцы одержали две явные политические победы:

1. Держава-мандатарий в принципе признала право Палестины на независимость, пусть даже условную и отложенную во времени.

2. Признано право палестинцев на сохранение своего статуса большинства путем недопущения роста численности евреев свыше определенной доли населения. Палестинцам был обещан инструмент (вето на иммиграцию по прошествии пяти лет), посредством которого они смогут осуществить это право.

Тем не менее пребывавший в изгнании муфтий и другие палестинские лидеры решительно отвергли новую палестинскую политику Макдональда, поскольку она не удовлетворяла их требование полной и немедленной независимости [174] . Оглядываясь назад, можно задаться вопросом, не упустили ли палестинцы возможность сдержать или блокировать дальнейший рост еврейского национального дома в этот критический исторический момент (см. также главу 12), не воспользовавшись ситуацией и не попытавшись реализовать на практике предложения Белой книги о создании независимого палестинского государства — государства, которое могло возникнуть в течение десяти лет и в котором преобладало бы арабское большинство, обеспеченное ограничениями, наложенными на еврейскую иммиграцию и скупку земли.

Даже если эти два политических достижения можно было назвать плодами восстания 1936–1939 гг., их цена оказалась чудовищной с точки зрения ущерба, нанесенного потенциалу палестинцев как национальной общины, способной противостоять составлявшему меньшинство ишуву в его борьбе за еврейскую государственность. В ходе их первого продолжительного противодействия британскому правлению и сионистской программе восставшим удалось нанести значительный ущерб и временами брать под свой контроль значительные области страны. Официальные британские данные за 1938 г. свидетельствуют, например, о 5708 случаях насилия, в том числе о 986 нападениях на полицию или военных, 651 нападении на еврейские поселения или кварталы, 331 взрыве бомб, 215 похищениях, 720 нападениях на телеграфные линии, 341 случае саботажа на автомобильных и железных дорогах, 104 случаях повреждения нефтепроводов и 430 убийствах или покушениях на убийство. К середине 1939 г., когда сошла на нет вторая волна восстания, официально подтвержденное число арабских повстанцев, убитых британскими солдатами и полицией, составило еще около 1000 человек, более 55 арабов суды приговорили к смертной казни, еще 3300 — к тюремному заключению. Официальные данные о прочих жертвах «террористической деятельности и деятельности бандформирований» за 1937–1939 гг. составляют 1500 убитых (включая по меньшей мере 115 британцев, 350 евреев и 900 арабов) и 2000 раненых [175] .

Эти британские данные почти наверняка занижают реальные потери, особенно среди палестинцев [176] . Большое число жертв среди палестинских арабов было вызвано прежде всего серьезными конфликтами и кровопролитной борьбой между соперничающими группами восставших — сторонниками и противниками муфтия. Имея в виду и жестокие репрессии со стороны британцев, историк Рашид Халиди сетует на «трагический курс, приведший к огромному числу жертв восстания 1936–1939 гг., суровое подавление которого ознаменовало начало конца арабской Палестины» [177] . Последствия этих потерь сильнее всего будут ощущаться в нехватке руководства, что станет помехой для палестинцев во время решающего противостояния в последние годы британского правления (см. главу 6).