Чтение онлайн

Наряду с торговлей с Англией в городе существовало также собственное суконное производство; оно даже увеличилось, когда английская компания в 1656 г. перенесла свой укладочный пункт в Дордрехт, после чего много дордрехтских ткачей переселилось в Роттердам{338}. Несмотря на многие трудности, возникшие в середине столетия в результате безработицы, текстильная промышленность Роттердама выросла, увеличилось число сукновалок. Во второй половине XVII в. возник ряд новых производств: в 1668 г. здесь поселились ткачи, вырабатывавшие плотные шелковые ткани (гроденапль); в 1669 г. Якобу Лойсу было предоставлено октруа на устройство катка для сукна сроком на 10 лет{339}; в 1670 г. была устроена городская сушильня для камвольных тканей и других материй; одновременно приступлено было к крашению хлопчатобумажных, льняных, шелковых материй. События 1672 г. поставили Роттердам в тяжелое положение, они вызвали повышение заработной платы и привели промышленность на грань гибели[109].

Новым своим (подъемом, который здесь был более высоким, чем в Лейдене, роттердамская текстильная промышленность была обязана переселению иноземцев в конце XVII в. Иммигрировавшие французы, как правило, не входили в гильдии, а держались более независимо, и, насколько позволяли их средства, большей частью строили фабрики{340}.[110] Конечно, по сравнению с Амстердамом, в котором в 1682 г. была организована ткацкая фабрика с 110 ткацкими станками, и по сравнению с Утрехтом, где была устроена шелковая фабрика с 500 рабочими, промышленный подъем Роттердама был более скромным. Однако в Роттердам прибыло не только много мелкого люда, но и люди со средствами, и основаны были крупные предприятия, например фабрика кружев. Фабрике этой были предоставлены разные привилегии, в частности ей предоставлена была рабочая сила из сиротских домов. Привилегии эти были распространены также и на шелковые и камвольные фабрики. Была также открыта новая шерстомойка.

Притязания иммигрантов-французов были часто чрезмерными; они значительно превышали требования, предъявлявшиеся ранее переселившимися валлонами и фламандцами. Старой местной промышленности эта иммиграция принесла еще много другого вреда. Суконщики стали жаловаться на чрезвычайно большое потребление заграничной мануфактуры и настаивать перед Генеральными штатами на возобновлении соответствующих запретительных постановлений. Роттердамские городские власти, обсуждавшие в 1699 г. этот вопрос, отнеслись отрицательно к протекционистским мерам; они предложили снижение ввозных пошлин на сырье, но высказались против запрещения вывоза сырья и рекомендовали расширить овцеводство{341}. Но все эти пожелания не нашли поддержки у штатов Голландии. В результате роттердамская суконная промышленность, лишенная всякой поддержки со стороны торговцев сукном, все более сокращалась. Высокие цены, которым приписывали упадок ее, объяснялись отчасти недостаточным привозом сырья, а также и возросшей стоимостью жизни. Последнее же вызывалось высокими налогами на предметы потребления и жилищной нуждой, возникшей из-за иммиграции иноземцев. Промышленность начала поэтому перекочевывать в Тилбург, где жизнь была дешевле. В Голландии не сумели ее сохранить: запрещение устраивать предприятия в деревне; консервативный дух, который господствовал в этой промышленности, даже там, где цехи не были всемогущи; полное нежелание приспособляться к требованиям моды — все это, вместе взятое, привело к прекращению суконной промышленности в Голландии. К этому надо еще прибавить все увеличивавшиеся затруднения с получением хорошей шерсти. Бранденбург, Пфальц, Дания, Испания последовали примеру Англии и запретили вывоз шерсти. Другие государства, как австрийские Нидерланды{342}, Португалия, запретили ввоз шерстяных изделий или же повысили ввозные пошлины. Местные овцы не давали шерсти такого качества, какое было необходимо для суконной промышленности. Все это привело к упадку голландской суконной промышленности в первой половине XVIII в.

В Роттердаме упадок стали переживать также другие отрасли текстильной промышленности. Производство бомбазина прекратилось уже около 1700 г., о шелкоткацком производстве ничего не было более слышно, так же как о ковровом и кружевном производствах{343}. Лишь красильное дело продолжало еще существовать и временами даже расширялось. События последней англо-голландской войны и французское вторжение покончили, наконец, с последними остатками ткацкого и красильного дела в Роттердаме и в большинстве голландских городов.

Другой характер, во многих отношениях отличный от развития текстильной промышленности в старых голландских промышленных центрах — Лейдене, Амстердаме, Гарлеме, Роттердаме, — приняла текстильная промышленность в Тилбурге. Уже в середине XVII в. в деревнях Брабанта, в Тилбурге, существовала значительная суконная промышленность. До тех пор, пока эти области, входившие в состав генералитетных земель, считались в таможенном отношении заграничными областями, промышленность эта подвергалась высокому обложению. Но после Вестфальского мира, в 1651 г., фабриканты Тилбурга добились безлицензионного ввоза шерсти и других материалов, необходимых для производства шерстяных изделий. Это право, предоставленное вначале лишь на ограниченное время, превратилось с 1687 г. в постоянное. Торговля между Брабантом и другими областями республики стала облагаться не выше, чем в пределах самой республики. Это принесло промышленности пользу, поскольку она не стеснялась более гильдиями и системой контрольных палат. Как уже было указано выше, в XVIII в. из-за дороговизны в Голландии большая часть текстильных предприятий была перенесена в Тилбург. Около 1739 г. 600 ткацких станков работали там за счет лейденских фабрикантов{344}.[111]

Наконец, надо еще упомянуть о текстильной промышленности, организованной в XVI в. фламандскими беженцами в восточной части Оверэйсела — в Твенте. Вначале там производили лишь полотно, но с 1728 г. начали вырабатывать полульняные и полухлопчатобумажные ткани — бомбазин{345}. Промышленность эта была организована на цеховых началах[112]. Так, в Энсхеде уже в 1641 г. существовала гильдия льноткачей. Однако гильдии здесь не задержали развития промышленности. В XVIII в. в Хенгело возникло также пестроткачество. Из Алмело уже тогда мануфактура вывозилась в большом количестве. В хлопчатобумажной промышленности голландцы стали даже предшественниками и учителями англичан.

Якоб тер Гаув устроил в 1678 г. в Амстердаме первую в Европе ситценабивную фабрику по индийскому образцу. Около 1700 г. в городе и в окрестностях города работало уже несколько ситценабивных предприятий{346}.

В Роттердаме уже в XVII в. существовало ситцепечатание, носившее характер домашней промышленности, а с начала XVIII в. оно стало вестись и фабричным способом[113]; постепенно оно пришло в упадок из-за конкуренции со стороны Брабанта, Аугсбурга, Швейцарии, Франции, изделия которых были дешевле роттердамских и амстердамских. Последние стали в конце столетия добиваться премий, которые, однако, не были разрешены{347}.

Текстильная промышленность в самом широком смысле этого слова, начиная со средних веков, заняла в Нидерландах такое место, что отодвинула все другие виды промышленности на второй план. Она прошла все ступени технического развития и практического использования: одежда, мебельные ткани, ковры, одеяла, знамена и т. д., производила как самые тростью, так и самые дорогие изделия и этим сыграла большую роль в развитии народного хозяйства вообще и в техническом развитии в особенности. Позднее, именно с конца XVI в., ее развитие стимулировалось главным образом извне; существовавшие в стране отрасли производства были подняты на более высокую ступень развития иммигрантами-иностранцами. То же произошло с шелковой промышленностью, которая состояла в близком родстве со старой текстильной промышленностью и была особенно тесно связана с ней в техническом отношении.

Торговля шелком издавна привлекала к себе внимание Нидерландов. С торговлей этой дорогой тканью Голландию связывали многообразные интересы и подчас весьма широкие планы. В 1620 г. члены Генеральных штатов сообщили венецианскому послу, что Голландия может взять на себя всю торговлю шелком в Сирии, вытеснив из этой торговли французов и англичан{348}. Многочисленные попытки голландцев вступить в непосредственные торговые отношения с Персией через Россию, чтобы облегчить себе непосредственное получение шелка, не удались вследствие упорного сопротивления царя{349}. Лишь впоследствии голландцам удалось организовать транспортировку шелка через Архангельск, что для них оказалось очень выгодным{350}. Персидский шелк являлся таким предметом, для которого у голландских купцов всегда находились деньги[114]. В этой отрасли амстердамской торговли еще до середины XVII в. имело место столько злоупотреблений, что для борьбы с ними в 1634 г. возник план организации картеля[115]. Предполагалось контролировать цены и подчинить кредит твердым постановлениям{351}. О значении торговли шелком можно судить по тому, что в образованной в 1663 г. коммерц-коллегии заседали торговцы щелком{352}.

Но в это время существовала уже не только торговля шелком, но н шелковая промышленность. В 1632 г. один амстердамский ткач шелковых материй, Каспар Варлет, переселился в Гамбург для организации там шелковой фабрики{353}. В 1626 г. в Амстердаме организовалась гильдия красителей шелка{354};[116] это указывает на то, что еще до этого существовали шелкокрасильные предприятия. Действительно, в начале XVII в. в Амстердаме процветала красильня (для сукна и шелка) Шарля Сикса, выходца из Сант-Омера{355}. Красильщиком шелка был также Якоб Хинлопен (1616–1685), который одновременно вел также торговлю с Испанией{356}. Вообще красильное дело было часто связано с торговлей[117].

Совершенно не приходится сомневаться в существовании в первой половине XVII в. шелкомотального и шелкоткацкого производства. Уже в 1648 г. Франция запретила ввоз из Англии и Голландии шерстяных и шелковых платков{357}. Шелк-сырец ввозился в Нидерланды из Лиона. Поэтому ошибочны утверждения, что в Гарлеме изготовление шелковых и полушелковых материй являлось новой отраслью промышленности, организованной гугенотами{358}. С другой стороны, лишь благодаря гугенотам эта промышленность получила в Голландии твердую почву. В Амстердаме городские власти уделяли самое большое внимание производству шелка из лионского сырья. Среди амстердамских иммигрантов было много таких, которые называли себя «ouvrier en soie»{359}. He меньше делалось для этой промышленности и в Утрехте. Здесь возникли фабрики шелка и бархата, и «velours d'Utrecht» получили повсеместную известность. Устроенная там в 1681 г. амстердамцем ван Моллемом шелковая фабрика с шелкокрутильной машиной была достопримечательностью, которой в 1717 г. интересовался Петр Великий{360}. В Нардене, на Зёйдерзе, была основана фабрика бархата{361}.