Чтение онлайн

Перри фыркает.

— Да брось. Это очень важно. — Он снова смотрит на меня: — Он всегда занижает свои заслуги, но на самом деле он очень крут.

Броуди издаёт звук, почти точь-в-точь как у Перри, и мне хочется хихикнуть. Они с Перри такие разные, но во всей семье Хоторнов есть что-то общее — в жестах, в интонациях, даже в ворчании.

— Вот Дэйн Джексон — он крут. А я просто справляюсь, — говорит Броуди.

Перри закатывает глаза. И это, честно говоря, очень мило — видеть, как он так уверенно расписывает младшего брата.

— Дэйн Джексон — профессионал. Это его работа. Сравнение не совсем честное. К тому же, то, что ты сделал в академии, правда достойно уважения. — Он качает головой и тянется к стакану: — Несмотря на всяких идиотов вроде Карсонов.

Последнюю фразу он произносит скорее себе под нос, чем кому-то конкретно. Но я уже напряглась.

— Кто такие Карсоны?

— Родители одного ученика, — отвечает Броуди, челюсть сжата. — В конце учебного года произошёл инцидент, и теперь они жалуются на безопасность программы. Но это не так серьёзно. Всё уладится.

Выражение его глаз говорит об обратном. Но давить я не могу — прошло всего пять часов с момента, как мы снова начали общаться.

— Инцидент? — в голосе Перри чувствуется презрение. — Какой-то идиот не послушал Броуди, залез в воду, когда не надо, перевернулся и не смог выбраться. Броуди понадобилось аж целых двадцать секунд, чтобы его вытащить.

Я снова смотрю на Броуди, он кивает.

— В общем, да. Хотя, думаю, под водой он был меньше двадцати секунд. Если бы слушал, а не удирал вперёд, то уже знал бы, как самому выбраться из лодки. Для новичков переворот — вопрос когда, а не если. Но вместо этого он прибежал к родителям с жалобами, что чуть не утонул.

— Подожди, — я нахмурилась. — Он перевернулся, но остался внутри? Он был пристёгнут?

Броуди качает головой.

— Не совсем. В бурной воде используется специальная юбка — spray skirt. Она надевается на талию, а сверху натягивается на обод лодки, чтобы внутрь не попадала вода, когда ты проходишь пороги.

— Ага. Отлично работает... пока ты не перевернулся вверх ногами?

Возможно, у меня появилась чуть-чуть симпатии к этому Карсону. Застрять в перевёрнутой лодке под водой — даже для меня, любящей приключения, звучит страшновато.

— Только если ты не подготовлен. Существует техника мокрого выхода — можно вылезти из лодки за четыре секунды. Главное — знать как.

— А этот Карсон не знал, — говорю я, наконец собирая картину воедино.

— А теперь его родители собирают петиции, звонят в СМИ, и раздувают скандал вокруг Броуди и всей программы, — бурчит Перри.

Он тихо ругается под нос, и я еле сдерживаю смех.

Я не особо много общалась с Перри, когда мы росли. К моменту, когда мы с Броуди были в старшей школе, он уже учился в колледже. Но, кажется, это самое длинное его высказывание, что я когда-либо слышала. Хотя, честно говоря, ничего другого я и не ожидала. Хоторны всегда были такими — сплочёнными. Лояльными до последнего.

И я одновременно мечтаю о такой близости… и до смерти её боюсь.

— И что теперь будет? — спрашивает Кристин. — Ну они же не добьются ничего серьёзного, правда? Это же их сын виноват, что не послушал.

— Они не могут просто так наехать ни на меня, ни на школу, — говорит Броуди. — По закону — нет. Они подписали все бумаги, знали о рисках. Но они изо всех сил пытаются всё свернуть. Через пару недель мне надо будет выступить перед школьным советом.

— Но они же выслушают тебя, правда? — спрашиваю я. — Ты сможешь рассказать, как всё было?

Броуди кивает.

— Думаю, да. Но плохая пресса — это то, что трудно игнорировать. Мы чартерная школа, зависим от государственного финансирования. Такая негативная шумиха быстро будоражит тех, кто считает, что налоги нужно тратить на более традиционные школы, с обычными уроками в классах.

— Но академия Green River ведь тоже проводит обычные занятия, да? — во мне закипает злость. Если это важно для Броуди, значит, должно быть важно и для меня. — Они же не могут закрыть всю школу.

— Не всю. Большую часть времени я преподаю в классе. А на реку с учениками выхожу только дважды в неделю. Но они вполне могут прикрыть программу каякинга.

Конечно, меня бесит, что кто-то вообще пытается прикрыть то, к чему у Броуди столько страсти. Но больше всего я просто… восхищаюсь этой страстью. Он остался прежним во многом. Он всегда был потрясающим учителем — я-то знаю, именно благодаря ему я сдала математику в выпускном классе. Но он и изменился. Стал увереннее. Устойчивее.

— А когда ты начал заниматься каяками? — вырывается у меня, и я только потом понимаю, что перебила Кристин. — Прости, — добавляю я виновато. — Не хотела тебя перебивать.

Она смотрит на меня с тем самым взглядом, который говорит: я прекрасно понимаю, о чём ты сейчас думала.

— Всё нормально. Я уже закончила.

Она смотрит на Броуди. Он прочищает горло и встречается со мной взглядом.

— Тем летом. Сразу после того, как ты уехала.

В его глазах что-то есть. Что-то, чего он не договаривает. Я это чувствую, но не могу понять, что именно.

— Мы были уверены, что он сдохнет в первый же день, — вставляет Перри. — Тогда у него и бицепсов-то не было, чтобы весло удержать.

Я тут же перевожу взгляд на бицепсы Броуди. Сейчас они вполне способны удержать не только весло, но и целую лодку. С пассажиром. Со мной внутри. Хотя… зачем лодка вообще? Пусть просто держит меня.

Я хватаюсь за стакан с водой и делаю длинный глоток. Это хоть чуть-чуть скроет мой жар и краснеющее лицо. Холодный стакан к щеке — было бы слишком очевидно.

— Эй, — говорит Броуди, но глаза его смеются. — Ладно, я поздно расцвёл. В этом нет ничего стыдного.

Он смотрит прямо на меня, с той же знакомой, проникающей до глубины взгляда:

— Во мне многое изменилось.

Он пытается мне что-то сказать. Или мне просто хочется, чтобы он пытался?

А хочу ли я хотеть, чтобы он что-то мне говорил?..

Господи. Я никогда не терялась так из-за Броуди. Или вообще из-за кого-либо. Мы сидим вместе, как и тысячи раз раньше. Все те же детали, всё вроде бы знакомо. Но ощущается… иначе. Как будто я надела обувь не на ту ногу. Или лифчик поверх футболки. Кажется, надо всё с себя снять и начать заново, чтобы понять, что вообще я чувствую.