Чтение онлайн

Я вздыхаю и опускаюсь ниже на сиденье.

— Просто...

— Просто тебе нравится привлекательный, добрый и надёжный мужчина? Ужасно неожиданно, да.

— Заткнись. Мы ведь не о каком-то случайном парне говорим. Мы говорим о Броуди. Это совсем другое.

Она поднимает бровь.

— Почему?

— Потому что мы друзья.

— Мы уже обсуждали это, помнишь? Все лучшие отношения начинаются с дружбы.

— Мы просто друзья.

— «Просто» не отменяет правдивости моих слов.

— Но он не видит меня так. И даже если бы видел — у нас совершенно разные жизни. Абсолютно...

Я замолкаю, когда Броуди и Перри садятся на скамейку напротив.

Я слегка пинаю Кристин под столом — мол, не смей открывать рот по поводу всей этой «привлекательности» — и улыбаюсь Броуди.

— Полегчало?

Он кивает.

— Намного. — Он замечает пустую корзинку на столе, ухмыляется: — Голодная, Кейт?

Я мгновенно расплываюсь в улыбке, узнавая ту самую интонацию, с которой он каждый день спрашивал меня об этом в школе. Тогда я всегда была голодна, и этот вопрос стал нашей маленькой игрой. Он спрашивал, а потом вытаскивал из рюкзака что-нибудь вкусное, принесённое из дома. Его мама готовила гораздо чаще, чем моя, а к старшей школе его брат Леннокс уже вовсю экспериментировал с рецептами.

— Всегда, — отвечаю я, как раньше. Мы обмениваемся взглядом, и у меня замирает сердце.

— Официантка принесёт ещё, — добавляю.

— И немного кесадильи, — вставляет Кристин, совершенно не замечая напряжения между мной и Броуди.

Он осматривает ресторан.

— Гугл обещал, что это хорошее место. Посмотрим, так ли это.

Я прослеживаю за его взглядом. До этого момента я была слишком голодна, чтобы замечать. Место... ну, скорее фестивальное. Хотя безвкусное — точнее. Стены увешаны огромными сомбреро и гигантскими кактусами из папье-маше. В углу настраивается мариачи-группа (*Мариачи — это традиционный мексиканский музыкальный ансамбль, а также стиль музыки, который исполняется такими группами.), хотя они больше похожи на кантри-музыкантов, случайно оказавшихся не там. Один из них под мариачи-костюмом носит клетчатую рубашку, торчащую сантиметров на десять из-под пиджака.

Если бы я не слопала уже целую корзину начос, может, и предложила бы поискать что-то поаутентичнее. Но чипсы были божественные. Явно домашние. И сальса — настоящая.

Я пожимаю плечами.

— Пока всё отлично. Но музыка ещё не началась — посмотрим, как пойдёт дальше.

Броуди смотрит на «музыкантов» и усмехается.

— Они точно туда попали?

— У меня были те же сомнения.

Мы быстро переходим к лёгкой, непринуждённой беседе. Даже Перри оживляется, подключаясь к рассказу Броуди о встрече с медведем пару дней назад.

— Она была в десяти шагах от моей палатки, — говорит Перри, — и ещё ближе — к Броуди.

— Близко настолько, что я почуял её, — невозмутимо добавляет он.

— А, ну да, почувствовал запах медведя. Подумаешь. — Я качаю головой. — Ты точно тот же человек, который прятался за мной, когда мы наткнулись на енота в яблоневом саду?

Перри хмыкает.

— Слушай, — говорит Броуди, скрестив руки. — У енотов очень жуткие зубы. И он точно шипел. Был готов к нападению.

— Что вполне объясняет, почему ты использовал меня как живой щит.

— Ну да, — усмехается он. — Мы оба знали, что ты круче меня. Наверное, до сих пор так.

Я бросаю взгляд на его торс.

— В этом я уже не так уверена.

Он делает глоток воды, и я наблюдаю, как его кадык поднимается и опускается. У него вообще был кадык в школе? Кажется, нет. Потому что иначе я бы его заметила. Обязательно.

Кристин незаметно толкает меня локтем, и я резко возвращаюсь в реальность. Я что, пялилась?

Я точно пялилась.

О, я в большой беде, если даже его глотание кажется мне сексуальным. Что со мной происходит?!

Я прочищаю горло.

— Какие у тебя планы на оставшееся лето?

Я подвигаю к центру стола свой наполовину съеденный буррито. Он был размером с футбольный мяч — и я горжусь тем, что осилила хоть половину.

— Сначала доем твой буррито, — говорит Броуди, поднимая вилку над моей тарелкой. Он вопросительно поднимает брови — я киваю и подвигаю блюдо ещё ближе. Он откусывает огромный кусок, и меня окутывает волна ностальгии.

В этом есть что-то до боли знакомое. И в то же время — новое.

Мы столько раз это делали. Делили еду. Менялись тарелками — без лишних слов.

— После похода я работаю восемь недель в Triple Mountain, а потом во второй неделе августа возвращаюсь в академию, — говорит Броуди.

— Triple Mountain? — переспрашиваю я.

Он кивает:

— Школа гребли на каяках на реке Грин.

— А, точно. Это же та история с каяками. Помню, ты что-то про это упоминал.

— Тогда это было просто хобби. А теперь я преподаю.

— Преподаёшь как грести? — удивляется Кристин. — Там же просто садишься в лодку и плывёшь по течению?

Перри фыркает, а Броуди лишь мягко улыбается.

— В принципе, можно и так. Но я преподаю сплав по бурной воде. Это немного сложнее.

— А, ну да, конечно, — говорит Кристин. — Мы с Джейком как-то сплавлялись по реке Меномини в Висконсине. Это была его идея, — она прижимает руку к груди. — Я была в ужасе. Хотя мы были в огромных надувных лодках, так что, когда ты сказал «каяки», я просто подумала о чём-то совсем другом.

Я благодарна Кристин за то, что она продолжает разговор, потому что мой мозг всё ещё буксует. Я только-только перестала представлять, как у Броуди движется кадык, а теперь мне ещё и думать о том, как он несётся по бурной реке в каяке? Я и раньше знала — если бы я встретила случайного мужчину, который бы сказал, что занимается экстремальной греблей, я бы моментально нашла его привлекательным. Люблю приключения. И мужчин, которые тоже любят приключения.

Когда мы обсуждали будущее, всегда казалось, что это я отправлюсь на поиски впечатлений, а Броуди останется в Сильвер-Крик, в родных горах. В моём представлении это означало, что он будет заниматься тем же, чем и в школе: учёбой, хозяйством, может, погоняет с братьями на квадроциклах — вот и все его «приключения».

Он что-то ещё говорит, но я пропускаю мимо ушей — пока Перри не вмешивается, возвращая моё внимание в реальность:

— Он скромничает, — говорит Перри, глядя на меня с такой серьёзностью, как будто хочет донести что-то важное. — Он инструктор пятого уровня по бурной воде. Лучший в Triple Mountain. И он ведёт каякинг-программу в академии Green River, о которой говорят уже на уровне штата.

— Ты там преподаёшь? — спрашиваю я у Броуди. Он кивает.

Он сидит, опершись локтями о стол, пальцы сложены «домиком» у лица. Плечи слегка ссутулены — видно, как ему неловко от похвалы Перри. Но когда он встречает мой взгляд, в его глазах есть что-то ещё. Что-то вроде... гордости? Или вопроса. Он хочет, чтобы я знала о его каякинге. И хочет знать, что я думаю об этом.

— Это правда впечатляет, Броуди, — говорю я.

Уголки его губ чуть приподнимаются.

— Это не так уж важно.