Чтение онлайн

— Точно. Я видела пресс-релиз в инстаграме. — До того как он решил вернуться домой и открыть ресторан на территории Стоунбрука, Леннокс успел неплохо зарекомендовать себя как шеф в центре Шарлотта.

— Мы надеемся открыть ресторан примерно к рождению ребёнка. Не начинай, — добавляет она с улыбкой, — это будет сложно, но справимся.

Кристин высовывается из заднего сиденья.

— Вся семья тут работает?

— Почти, — отвечает Оливия. — Не Флинт, конечно. И не Броуди. А так — все остальные.

— Звучит как мечта.

Ну, для Кристин — да. У неё вся семья такая — все всё друг о друге знают, всегда рядом.

Мы останавливаемся перед большим амбаром, и Оливия глушит мотор. Меня окатывает волной ностальгии. В последний год школы я проводила тут кучу времени. Вернуться — будто вдохнуть давно забытый воздух.

— Кстати, о Броуди, — говорит Оливия, лукаво посмотрев на меня, пока мы идём к двери амбара. — Он, скажем так, неплохо преобразился за последние годы, а?

Кристин прыскает, я нервно смеюсь.

— Эм. Я… — я прочищаю горло. — В смысле?

— Кейт. Ну, брось. Я знаю, ты его так не воспринимаешь, потому что вы лучшие друзья, — она намеренно закатывает глаза, — но неужели ты не заметила? Он конкретно занялся спортом.

— Правда? — спрашиваю я, мотая головой. Пожимаю плечами. — Я… ну… нет, ничего такого. Может, он и выглядит… эм… по-другому, но не в плохом смысле. Он хороший. То есть выглядит хорошо. Хорошо по-новому.

Из меня вываливаются слова, как из дырявого ведра.

— Очень убедительно, — шепчет Кристин.

Я пытаюсь наступить ей на ногу, но она вовремя отскакивает, весело хихикая.

Оливия с лёгкостью распахивает дверь амбара, несмотря на туфли и классические брюки.

— Мам? Ты тут?

Миссис Хоторн появляется в конце прохода.

— Я тут...

Она замирает, увидев меня, прижимает руку к груди и расплывается в улыбке. Я не видела её уже несколько лет, но она почти не изменилась. Чуть больше седины, чуть больше морщинок — и всё такая же красивая, как всегда. Если я постарею хоть вполовину так же грациозно, как Ханна Хоторн, — считай, мне повезло.

— Вот уж кого и впрямь ветром занесло, — говорит она.

— Здравствуйте, миссис Хоторн.

Она бросается ко мне и крепко обнимает.

— Посмотри на себя! — сжимает мои плечи. — Боже, девочка, как ты? И зови меня Ханна. Ты уже взрослая, хватит с меня «миссис».

Я… я не справляюсь. Что, я плачу? Пытаюсь незаметно всхлипнуть, чтобы не испачкать её рубашку тушью. Что со мной не так? Я люблю объятия, но не сказать, чтобы нуждаюсь в них. Наверное, сказывается то, что я выросла одна и много лет путешествовала в одиночку. Но это объятие… оно будто разблокировало какую-то глубокую, дремлющую потребность.

Я чувствую, что принадлежу этому месту.

Мысль ошеломляет. Я принадлежу этому месту? Я? Тут? Кто вообще разрешил моему подсознанию такие глубокие, самонадеянные мысли? Я принадлежу Силвер-Крику примерно так же, как луне. Но… не знаю. Сейчас это ощущается куда более реальным, чем ещё два дня назад.

— Эй, всё в порядке, — говорит Ханна.

Я качаю головой, вытирая глаза и смеясь.

— Я не понимаю, что со мной.

Она похлопывает меня по спине.

— У тебя тут много воспоминаний. Вернуться — это всегда сложно.

Она бросает взгляд на Оливию и снова смотрит на меня.

— Надолго ты в городе?

— Всё лето, — отвечает за меня Оливия. И снова в её голосе что-то такое… напряжённое. Она явно волнуется из-за моего присутствия. Я это чувствую.

— Ну и замечательно, — говорит Ханна, бросая на Оливию взгляд, который почти напоминает предупреждение. Затем поворачивается к противоположной стороне амбара. — Тут у меня парень чинит доильный аппарат. Но у нас куча новорождённых, если хотите посмотреть.

— Козлята? — оживляется Кристин.

Я всхлипываю и смеюсь.

— Моя кузина, Кристин, — представляю я её Ханне.

Та улыбается.

— Козлята, — повторяет она, поворачиваясь и направляясь вглубь амбара. — Пошли, девочки. Может, я даже найду для вас работу.

Через полчаса мы с Кристин загоняем с десяток козлят из загона за амбаром — их осмотрит ветеринар. Мы, надо сказать, не особо справляемся: нам гораздо интереснее тискать малышей, чем гнать их куда-то.

— Ты мой самый любимый, — шепчет Кристин чёрному, как ночь, новорождённому, которого держит на руках. — Только никому не говори.

Наконец, я загоняю последнего козлёнка внутрь, и Кристин следует за мной. Я закрываю и запираю дверь. Прошло много лет с тех пор, как я была здесь, но руки всё помнят. Ханне было всё равно, если я приходила сюда просто посидеть, пока бушевали подростковые эмоции, но если я была готова поработать — она всегда находила мне дело. Теперь, с высоты лет, я понимаю, какой это был дар. Работа на ферме помогала мне очистить голову и снять напряжение. Особенно рядом с малышами.

— Мне тут нравится, — шепчет Кристин, когда мы возвращаемся к Ханне и Оливии.

Я улыбаюсь.

— Правда здорово, да?

— Это больше, чем здорово. Это магия. Всё как в кино. Такое идеальное, что хочется закатить глаза — потому что ну не бывает же так на самом деле.

А бывает.

— Ханна как раз расплачивалась с ремонтником, когда мы подошли.

— Ну вот, — сказала она. — Если он снова начнёт капризничать, я вам позвоню. Но Броуди вернётся на следующей неделе, уверенa, он всё уладит.

Сердце у меня сжалось от одного упоминания Броуди, что было совершенно нелепо. Я сама — сплошное нелепое.

— Ну как там у вас? — наконец обратилась к нам Ханна.

— Тринадцать козлят собраны и пересчитаны, — ответила я.

— И тщательно потисканы, — добавила Кристин.

Ханна расплылась в улыбке.

— Прекрасно. Пойдём проверим, что они в порядке, а потом, как насчёт обеда на кухне?

— О, нет, вы что, не хочется вас утруждать. Мы и не рассчитывали…

— Глупости, — перебила она меня. — Это не хлопотно. Оливия уже пошла к Ленноксу, спросить, не приготовит ли он что-нибудь. Этот мальчик до сих пор не научился отказывать своей маме. Сомневаюсь, что начнёт сегодня.