Чтение онлайн

Скоро к нам присоединяется и Леннокс. Только Перри остаётся в стороне — стоит у бара, где мы его и оставили, скрестив руки и с мрачным выражением лица. Но он хотя бы попробовал. Хоть немного. И это уже больше, чем мы от него обычно получаем.

Мне нужно несколько песен, чтобы по-настоящему расслабиться, но Ребекка была права. Это действительно помогает не думать.

Кейт всё равно рядом — в мыслях. Каждый раз, когда я вижу в краешке глаза женщину с тёмными волосами, я всматриваюсь дважды. Когда кто-то смеётся, мне чудится её смех.

Но я живу. Я дышу. Я улыбаюсь, смеюсь, радуюсь тому, что рядом мои братья.

Я справлюсь.

Я должен справиться. У меня нет другого выхода.

День за днём, я буду проходить через это. Надеюсь только, что со временем станет легче.

Кейт

Я сижу в кресле-качалке на веранде у бабушки и уставилась на телефон. Мы с мамой с тех пор, как поговорили в Лондоне, переписываемся почти без остановки.

Как только я вернулась домой, сразу отправила ей копии нескольких фотографий, которые нашла, и она стала писать мне истории, связанные с ними. Всякие мелочи, которые она помнит. Она даже рассказала, как познакомилась с папой, и какими были их отношения в самом начале.

Пока что всё далеко от идеала. Но стало хоть немного легче.

А вот что касается Броуди...

Я вообще не знаю, что чувствую.

Я снова открываю ту новостную статью, которую, кажется, перечитала уже раз пятьсот пятнадцать с тех пор, как она появилась в моей ленте в пятницу утром. Голливудская звезда первого эшелона Флинт Хоторн возвращается в Северную Каролину, чтобы отпраздновать успех брата. Обычно я открываю статьи о Флинте просто из-за того, насколько дико и странно видеть своего детского друга в новостях как знаменитость. Но эта задела меня сильнее, чем я ожидала. В статье было две фотографии. На первой — все четверо братьев Хоторнов, обнявшиеся, с широкими улыбками. В центре — Леннокс с каким-то призом в руках. А вот вторая фотография?..

Она якобы с Флинтом. Он на танцполе, в окружении людей, но рядом с ним явно стоит Броуди. Он в костюме — и это невероятно сексуально, — но держит за руку женщину.

Вот это — совсем не сексуально.

Его губы были на моих всего-то чуть больше недели назад, а теперь... теперь я не знаю ничего. Вообще ничего. Он так и не ответил ни на одно из моих сообщений.

Он хотя бы дома — это я точно знаю. Возможно, вчера я совершила весьма продолжительную прогулку, которая случайно прошла несколько раз мимо его дома и закончилась только в 19:04, когда его пикап вернулся в подъезд. Ну, плюс-минус.

Честно, не понимаю, как он меня не заметил. Или как никто ещё не рассказал ему, что я вернулась в город.

Я не знаю, как себя вести в такой ситуации.

Я вернулась из Лондона с намерением сказать ему, что, похоже, я влюблена в него. Нет. Не похоже. Я вернулась, чтобы сказать, что я точно влюблена. Точка.

Но я не могу сказать этого, если он не хочет со мной разговаривать. А он явно не хочет — иначе бы уже ответил.

Я его ранила, знаю. То, как я уехала, было трусливо. Но я испугалась. Испугалась, растерялась и... А вдруг уже поздно? А вдруг теперь это уже ничего не значит, потому что он думает о другой? А вдруг он провёл весь уикенд с той самой женщиной с фотографии, и я больше его не увижу, пока случайно не столкнусь с ним в продуктовом, когда мы оба будем выбирать авокадо?

Наверное, я перегибаю.

Я точно перегибала, когда полезла в самые тёмные уголки интернета в поисках хоть каких-то новостей о выходных братьев Хоторнов в Шарлотте.

Мне стыдно, насколько глубоко я нырнула. Думаю, я вывела сталкерство знаменитостей на новый уровень. Я заходила на форумы, которые теперь уже не развидеть. Читала посты женщин, которые знают о Флинте буквально всё. И я не преувеличиваю. Размер обуви. Любимая еда. Любимый цвет. Имя его собаки в детстве. Они знают о Стоунбруке. Некоторые даже там были. Целая куча фотографий, где они стоят на фоне большого фермерского дома или на клубничных полях, радостно позируя с ведёрками, на которых написана фамилия Хоторн.

Броуди как-то упоминал, что к ним иногда наведываются фанаты, но одно дело слышать, и совсем другое — увидеть своими глазами эту преданность. Это выбило меня из колеи. И всё оказалось абсолютно бесполезным.

Женщина с той фотографии, с Броуди, нигде больше не всплыла.

Это слегка утешает. Но всё равно — они держались за руки.

Хотя, если подумать логически, даже это может ничего не значить. Я видела, как фотографии искажают реальность. Правильный ракурс, удачный кадр — и объектив легко превращает одно в другое.

Но моё сердце сейчас не способно на логику.

Оно чувствует только ревность. Тошноту. Злость на саму себя за то, что всё довела до этого. За то, что упустила Броуди. Это ведь я ушла. Я сбежала.

И могу ли я правда винить его за то, что он провёл выходные с кем-то другим?

На плетёном столике рядом лежит черновик журнального разворота, который выйдет в следующем месяце в Beyond. Он выглядит потрясающе. На целой странице — Броуди в окружении бурной воды, с сосредоточенным лицом. Он выглядит невероятно. Как человек, которому пора открыть собственный фан-клуб. Подвинься, Флинт. Твой старший брат задаёт новую планку привлекательности.

Мне просто стоит перестать рефлексировать и отнести статью Броуди. Он должен её увидеть. И это хороший предлог, чтобы с ним увидеться. Может, если будет хоть какая-то причина, кроме признания в любви, мне станет чуть легче понять, что делать дальше.

Я встаю.

Я справлюсь. Я поеду к нему.

Я снова сажусь.

Нет, Кейт. Будь смелой.

Я снова встаю.

Очищаю горло.

Беру журнал и ключи со стола и целеустремлённо иду к маминому Субару. По понедельникам Броуди обычно бывает в Triple Mountain. Если не найду его там, придётся смириться и позвонить.

Когда я вижу своё отражение в водительском окне, замираю.

Я совсем не выгляжу как женщина, готовая признаться в чувствах. Я выгляжу усталой. Волосы в небрежном пучке, футболка висит мешком, даже любимые джинсы больше похожи на «домашний» вариант, чем на «пойду покорять мужчину мечты».

Я могу выглядеть лучше.

С тяжёлым вздохом возвращаюсь в дом на срочный экспресс-перевоплощение. Надеваю бирюзовое платье с широкими бретелями и открытой спиной. Оно заставляет меня чувствовать себя красивой, но не даёт ощущения, будто я слишком стараюсь. Завиваю волосы в мягкие волны, немного подкрашиваюсь — но совсем чуть-чуть, чтобы не выглядело, будто я специально красилась.

Это смешно — сколько усилий нужно, чтобы выглядеть непринуждённо.

Но теперь я чувствую себя увереннее. Как будто иду в бой, а не бросаюсь вперёд с одной только надеждой в руках.

По дороге до школы каякинга я читаю себе напутственную речь. Когда вижу пикап Броуди на стоянке, сердце замирает, а к горлу подкатывает тошнота.

Почему? Почему эмоции так сильно влияют на тело? Я же была рядом с Броуди миллион раз. Он знает обо мне всё. Видел меня в слезах, с красным носом. Видел меня с похмелья. Видел, как меня тошнит от отравления. Держал мне волосы, когда я блевала в мусорное ведро в гостиничном номере. Знает, как тяжело мне общаться с мамой. Знает, как я мечтаю о множестве братьев и сестёр, как у него. Знает, как сильно я люблю тако. Он знает всё.