Чтение онлайн

— Спасла?

— Мне очень понравился твой текст. Он отличается от того, что ты обычно присылаешь, но мне нравится твой подход. Особенно то, как ты пишешь о взволнованных родителях: не выставляешь их идиотами, хотя, по-честному, они ими и являются. Очень тонко.

— Спасибо? Наверное?

— Ты отправляла это кому-то ещё?

Сердце замирает.

— Нет. Хотела, чтобы ты увидел первым.

— Отлично. Я беру. Мы только что сняли наш основной материал... Что? — его голос обрывается, он говорит с кем-то на фоне: — Никаких исключений. Пока идёт расследование, мы не публикуем ничего о его пивоварне. Всё. Точка. — Потом возвращается ко мне. — Боже, какие у них нервы. Так, на чём мы?

— Ты говорил, что сняли основной материал. Это что значит для меня?

— Это значит, что я — герой, потому что у меня есть твой текст. И ты выходишь в печать через десять дней — в августовском номере.

Я едва сдерживаю восторженный писк прямо посреди Грейсчерч-стрит. Надеялась успеть к началу осени, и то с трудом. А тут — август. Просто идеально.

— Где ты сейчас? — спрашивает Джеймс. — Мы будем гнать макет по ускоренной схеме. Пришли список источников и тех, с кем надо связаться по поводу фотографий. Они выглядят профессиональными.

— Я в Лондоне, но завтра вечером буду в Штатах. Всё пришлю прямо сейчас. Надеюсь, Гриффин знает, кто снимал Green Race, или хотя бы, кто может знать.

— Прямо сейчас. Через пять минут, если можешь. Все твои источники достоверные?

— Абсолютно. Могу поручиться за каждого. И вышлю ссылки на исследования, которые упоминаю, плюс расшифровку интервью с профессором из Западной Каролины.

Тот звонок был чистой интуицией, но оказался невероятно полезным — услышать мнение человека, посвятившего карьеру изучению эффективных методов обучения, оказалось очень кстати.

— Я у тебя в долгу, Кейт, — говорит Джеймс.

— Назовём это ничьей. Ты не представляешь, как для меня важно, что ты так быстро запускаешь этот текст.

— Хм. Этот каякер из Северной Каролины. Он что-то значит для тебя?

— Не для публикации?

— Это не повлияет на моё решение, если ты об этом. В отчаянные времена, как говорится.

— Он близкий друг, — говорю я. — Не хочу, чтобы его программу закрыли, вот и стараюсь дать ей немного позитивной огласки.

— Это должно сработать, — говорит он. — Хорошо написано. Пришли адрес, где ты будешь завтра — я пришлю оттиски курьером.

Разговор заканчивается ровно в тот момент, когда я подхожу к двери бутик-отеля, который снял Expedition. На секунду я задумываюсь — может, позвонить Броуди, рассказать о статье. Но я вернусь в Силвер-Крик уже завтра, и тогда смогу показать ему оттиски. Хотя... вряд ли он захочет меня видеть. Он ведь так и не ответил на моё сообщение.

Но, если честно, а с чего бы? Я ведь не заслуживаю ответа.

Отец встречает меня в уютном бистро недалеко от отеля. Он встаёт, как только я подхожу, и обнимает крепко-крепко.

— Как ты, Кэти? Выглядишь хорошо. Очень хорошо.

Когда папа обнимает меня, сдавленность в груди начинает отпускать. Хорошо, что я здесь. Никто не понимает мой образ жизни лучше, чем он — потому что он всегда жил так же.

Мы устраиваемся в угловой кабинке, и он начинает рассказывать, где был, чем занимался.

— Сейчас я курирую весь европейский филиал, — говорит он. — Это серьёзно.

— Всё ещё много поездок?

Он пожимает плечами и улыбается, но в его лице появляется что-то пустое, чего я раньше не замечала.

— Ты же меня знаешь. Я всегда в пути.

Под глазами у него тёмные круги. Волосы поредели. Кожа чуть дряблее, чем раньше. Впервые я вижу в нём возраст.

— Пап, ты с кем-нибудь встречаешься?

Он удивлённо приподнимает брови.

— В смысле, романтические отношения?

— Ну... да. Или просто, я не знаю. У тебя есть друзья?

Вопрос вылетает сам собой. Но вдруг становится до боли важным.

Он отмахивается.

— О, Кэти. Ты же знаешь, у меня нет времени на такие вещи.

Я всегда чувствовала с ним особую связь. Мы с ним — странники. Люди мира. Те, кого мама никогда не понимала. Я не такая, как она. Мне не по душе маленькие города и скучные распорядки. Я — как папа. Искатель приключений. Свободный дух.

И... одна.

Глаза наполняются слезами, и выражение лица у папы резко меняется.

— Эй, эй, что случилось?

Я резко качаю головой и промакиваю глаза салфеткой.

— Это из-за работы? Как прошло собеседование?

— Дело не в этом. Встреча прошла отлично. Им понравилась я, понравились мои тексты. И мне они тоже нравятся. Если я захочу эту работу — они будут рады, если я начну как можно скорее.

— Ну, звучит как отличная новость, разве нет?

— Если я захочу эту работу.

Он делает глубокий вдох.

— То есть... возможно, не хочешь?

Я поднимаю плечо в слабом, растерянном жесте.

Папа снова вдыхает, на этот раз медленно и глубоко.

— Ну что ж, давай начнём с самого начала.

Кейт

Я рассказываю ему всё — начиная с последней поездки в Ирландию, с того самого чувства беспокойства, которое заставило меня сказать «да», когда мама попросила помочь с домом бабушки Норы. Рассказываю, как растерянно я чувствую себя, когда думаю о путешествиях, и как это заставляет сомневаться, стоит ли вообще продолжать этим заниматься.

А потом — рассказываю про Броуди. Всё. Включая поцелуи. И как всё это путает мои чувства. Как я ощущаю то, чего раньше никогда не чувствовала.

Папа слушает молча. Глаза мягкие, внимательные, он кивает в нужных местах, не перебивает, пока я не вываливаю всё до последнего слова.

И только тогда он говорит — тихо, спокойно:

— Ты всегда была женщиной, которая идёт за тем, чего хочет. Если этот человек — именно то, чего ты хочешь, иди к нему.

Я качаю головой.

— Это не так просто. Его жизнь — в Силвер-Крике.

Он морщится.

— Я всегда считал, что ты создана для чего-то большего, чем этот маленький город. Но мужчины и не на такое решаются ради любви. Может, если вам суждено быть вместе, он переедет в Лондон.

Идея кажется настолько неправильной, что меня едва не передёргивает. Я никогда не попрошу Броуди уехать из Силвер-Крика. Я не могу представить его где-либо ещё, со мной или без.

— Я даже не уверена, что хочу эту работу в Лондоне, пап. Единственное, что меня привлекло — стабильная зарплата. Я устала от вечной гонки. Ты же знаешь, фриланс — это нескончаемая гонка.