Чтение онлайн

— Леннокс говорит, что ты катаешься на каяке, — говорит она.

Мой телефон вибрирует в кармане, прежде чем я успеваю ответить.

Неужели это Кейт?

Хочу ли я, чтобы это была Кейт?

Глупый вопрос. Конечно, хочу. Я понимаю, что мне пора её отпустить, но прошла всего пара минут с тех пор, как я принял это решение, а я ведь тоже человек.

Но я ещё и джентльмен, и не стану игнорировать девушку, которая ко мне обращается, несмотря на то, что мне только что пришло сообщение.

Я киваю.

— Да, это так.

Она накручивает прядь волос на палец.

— Расскажешь? Я, когда думаю о каяках, представляю себе спокойное озеро. Но, думаю, ты занимаешься чем-то другим?

Телефон снова вибрирует.

Я провожу рукой по затылку.

— Да, это... точно не озёра, — выдавливаю из себя.

Она хмурит брови.

— Тогда море? Реки?

Ещё один сигнал — и снова.

— Извини, ты не могла бы... — Я вытаскиваю телефон. — Одну секунду, хорошо?

Я — просто худший.

Улыбка, с которой она провожает меня взглядом, ясно даёт понять, что я всё испортил.

Я отхожу на несколько метров и открываю сообщения. Одно за другим — от Кейт.

Кейт: Привет.

Кейт: Глупо начинать с этого.

Кейт: Я могу ещё писать тебе?

Кейт: Я знаю, что уехала почти без объяснений. И, судя по тому, что ты не отвечаешь, думаю, ты, наверное, не хочешь со мной разговаривать.

Кейт: Броуди, у меня так много, что я хочу тебе сказать.

Кейт: Помнишь, я показывала тебе фотографии, где я ещё малышка? И ты сказал, что они выглядят так, будто сделаны на твоём крыльце?

Кейт: Так вот. Потому что они и правда были сделаны на твоём крыльце.

Кейт: До развода моих родителей, мой отец пару лет жил в Силвер-Крик, когда я была совсем маленькой. И СЮРПРИЗ — МЫ ЖИЛИ В ТВОЁМ ДОМЕ.

Мне нравится, как Кейт пишет КАПСОМ. Я легко представляю, каким тоном она бы всё это произносила вживую. Но и у меня есть свой КАПС — А КАК НАСЧЁТ НАС? Вот что действительно важно. КАК НАСЧЁТ НАС?

На экране появляется ещё одно сообщение.

Кейт: Столько всего, что я считала правдой, оказалось ложью. Второй пример. Мой отец изменял маме. Вот почему они развелись. Представляешь? А я даже не знала.

Я провожу рукой по лицу. Я достаточно хорошо знаю Кейт, чтобы понять, как сильно её задевают подобные открытия о собственном отце. Но я не могу быть тем, к кому она приходит со всем этим, если я не могу быть её человеком во всём. Моё сердце этого не выдержит. Я не могу быть просто другом.

— Броуди! — зовёт Перри. — Расскажи им историю про медведя, который сел на твою палатку!

Иначе говоря: мы в этом вместе, так что возвращайся скорее, если не хочешь, чтобы мне одному пришлось вести весь разговор.

Я ещё на мгновение смотрю на сообщения от Кейт, а потом закрываю их и выключаю уведомления. Чтобы даже вибрацию не чувствовать, если она снова напишет. Пусть у неё будут свои озарения. Только вот самого главного она так и не поняла. Того, что нужно мне. Что она меня любит.

Женщина, которая спрашивала про каякинг, улыбается, когда я возвращаюсь, и я улыбаюсь в ответ. Натянуто, но, надеюсь, она не заметит. Что там говорят? Притворяйся, пока не поверишь сам? Ну, я точно сейчас притворяюсь. Это всё, что мне остаётся.

Разговор уже ушёл далеко от историй Перри о походе по тропе Аппалачи, так что рассказа про медведя я так и не начинаю. Зато Ребекка — так зовут эту женщину — выглядит вполне довольной тем, что всё моё внимание принадлежит ей.

Она очень милая. Бухгалтер. У неё золотистый пудель по кличке Дрэгон. Она бегает марафоны. Прекрасно держит зрительный контакт. Может говорить пять предложений подряд, не сделав ни вдоха. И, похоже, ей действительно интересно всё, что я говорю.

Вот только в этом и проблема. Мне нечего сказать. Я изо всех сил стараюсь отвечать на её вопросы, но сам не придумываю ни одного встречного, и, как бы ни старался, мне просто... всё равно.

Сейчас Ребекка смотрит на меня, явно ожидая, что я что-то скажу, а я не могу вспомнить, что она говорила в последний раз. Прокручиваю разговор в голове, но будто она говорила на другом языке.

— Я, эм... — провожу рукой по челюсти. — Я не...

Она останавливает мои слова, мягко касаясь моего предплечья.

— Эй, — говорит она тихо. — Мы можем больше этого не делать. Твоими мыслями ты где-то в другом месте. Или... с кем-то другим?

Я вздыхаю.

— Прости, Ребекка.

Она пожимает плечами.

— Не переживай. Но актёрство оставь своему брату, ладно? Ты здесь никого не обманываешь.

Я криво улыбаюсь.

— Всё так плохо?

— Похоже, что для тебя давно всё плохо. — Она улыбается, и я так благодарен ей за доброту. — Хочешь поговорить об этом? Говорят, я хороший слушатель.

Я обдумываю её предложение, но кажется, что я уже слишком много говорил о Кейт. Я устал говорить. Устал думать.

— Спасибо, но... мне сейчас просто не хочется всё это раскладывать по полочкам.

Она кивает.

— Понимаю.

Она изучающе смотрит на меня, с сомкнутыми губами. Кажется, она и правда хочет мне помочь, пытается понять, как это сделать.

— А что если мы просто потанцуем?

Я поднимаю брови. Не то, что я ожидал услышать.

— Потанцуем?

— Конечно. Это отличный способ перестать думать. Особенно если ты немного выпил.

Я не отвечаю, и тогда она встаёт и протягивает мне руку.

— Пошли. Это просто танец.

За её плечом приём набирает обороты, музыка гремит. Флинт танцует в центре толпы с блондинкой, которая выглядит так, будто только что выиграла в лотерею.

Это совсем не в моём стиле. Что, собственно, и убеждает меня сказать «да».

Флинт улыбается, когда видит, как я подхожу, всё ещё держа Ребекку за руку. Он отпускает женщину, с которой танцевал, чтобы хлопнуть меня по спине и обнять по-братски.