Чтение онлайн

Блайт выглядел даже хуже Нормана. Черт, да даже хуже онкобольных и трупов в морге — Блайт выглядел хуже всех.

Бледно-землистого цвета, посеревший, с просвечивающими венами под грязной кожей. Глаза ввалились, синяки под ними налились темным, почти бурым, губы были синими и смотрелись на лице неестественно крупным мазком, будто отекли. Он втягивал воздух с каким-то сипением через рот и выглядел так, будто его сейчас вырвет.

Кэл нахмурился, подходя ближе.

— Что за чертовщина с вами прои… — А потом остановился. Его рука дернулась к ножу и легла на холодную рукоятку. — Ты.

Руки Блайта были развязаны.

Он слабо дернулся назад, когда увидел нож. Кэл уверенно перехватил его лезвием вперед и сделал к нему шаг, но Джемма за спиной интенсивно замычала, громко и призывно.

Кэл остановился, бросив взгляд через плечо, но не выпуская из поля зрения окаменевшего Блайта, смотревшего на него загнанными, отчаянными — когда его эмоции стали такими яркими? — глазами. Джемма жестикулировала, тыча в себя руками. До Кэла дошло сразу:

— Это ты его развязала?

Джемма замычала что-то одобрительное и кивнула.

Снова обернувшись к Блайту — тот напряженно следил за его движениями, вцепившись в корень, белые пальцы на черном дереве, — Кэл замер. Что со всеми вами, черт возьми, случилось?

Кэл медленно потянул руку к бедру и через мгновение убрал нож обратно в крепление.

Блайт закрыл глаза.

— Ну что там? — энергично, но резко спросил Кэл, оборачиваясь к Доу, Джемме и прижавшемуся спиной к дереву Норману. — Что мы делаем?

«Умираем», — было написано на залитом кровью лице Джеммы.

Доу кивнул сам себе.

— Будет больно, — предупредил он. Одна узкая ладонь зависла над изломанно торчащим изгибом щеки, а другая обхватила лоб Джеммы. — На счет три… Готова?.. Раз.

И вдавил щеку обратно.

Джемма закричала.

Под ногами что-то хрустело.

Под рукой, которой она придерживала щеку, кажется, тоже. Каждую кочку Джемма обходила стороной, а на уходящие вверх склоны смотрела с ненавистью: правая сторона лица отзывалась болью на каждое неаккуратное движение.

Кэл густым журчанием уговаривал ее «потерпеть» и «ну, того, держаться» — в общем, вел себя с ней как с пятилеткой. В общем, вел себя как обычно, когда Джемма получала травмы разной степени тяжести. Сама Джемма только отмахивалась, упорно продолжая идти вперед и держаться за обмотанное шарфом лицо.

Она не особо вдавалась в подробности, докуда именно ей надо потерпеть и до чего продержаться, — боль затуманивала мозги не хуже страха, — пока из-за деревьев не показалась поляна. Да, кажется Кэл и Доу что-то такое говорили.

— Шье, — мрачно спросил она, оборачиваясь на этих двоих. — Шьезно?

Доу кисло переспросил:

— Серьезно что?

— Ы нашы ждеш хьенов Кроатон?

Они двинулись: злобная от боли Джемма, злобный от холода Доу, Кэл, тащивший полумертвого Блайта, и — Норман.

Живой, нервный, истерично сжимавший свою нелепую кочергу — будь она проклята и все ее кочергишкины предки до восьмого колена — и вздрагивавший от каждого шороха. Шедший посреди их маленькой колонны путешественников, чтобы на этот раз его точно ничего не утащило.

«Лагерь», говорили они, «заброшенный», говорили они, но для Джеммы и ее пульсирующего лица все это обрело смысл, только когда она увидела черные конусы и полусферы, молчаливо притаившиеся посреди этого гребаного леса.

Кэл провел их к центру лагеря, усадил на сиденья вокруг кострища. Присаживаясь и вытягивая ноги, Джемма поверить не могла, что этот переход сквозь фильм ужасов закончился, и медленно, устало рассматривала переговаривающихся Кэла и Доу — единственных, видимо, кто был в состоянии что-то обсуждать.

В итоге эти единственные решили остаться здесь — переждать, с надеждой, что рассветет. Часы показывали одиннадцать, но небо было все таким же черным — ни луны, ни звездочки.

Нормана усадили между Кэлом и Джеммой. Тот вел себя дергано и лихорадочно, но, кажется, был в своем уме: прижимая к себе кочергу (глаза бы Джеммы ее больше не видели), он выдал, что сейчас умрет от голода, — и его тут же покормили тем, что взяли с собой из ма­шины.

Спустя почти десять минут, доев хлебный багет, он наконец поднял взгляд и увидел, что все уставились на него и терпеливо ждут. Даже Блайт, изнуренный и выглядев­ший так, будто хоть сейчас был готов отправиться в могилу.

— Что? — едва разборчиво спросил Норман, высовывая нос из хлеба.

— Как шы, машь швою, окажалшя в лешу? — Голос Джеммы звучал ничуть не отчетливее: опухшая щека не способствовала логопедическим успехам.

— Дай ему прийти в себя, — Кэл набросил ему на плечи взявшуюся из ниоткуда чужую куртку, — и он все расскажет. Вряд ли нам есть куда торопиться. Тут были дрова, — он кивнул куда-то в сторону палаток, — я разведу костер.

— Отличная идея, — Доу, опустившись на складной стул, закатил глаза, — а то вдруг кто решит завернуть к нам на пикничок.

Он выглядел усталым, но не более. Кэл, как и обычно, держался с энтузиазмом человека, который будет ободряюще приговаривать «да все нормально», даже когда в Армагеддон с неба прольется гнев Господень.

— Свет и огонь — лучшее, что мы можем обеспечить себе в таком месте, — возразил Кэл, уже копаясь в поленнице.

Они не выглядели так, словно в этом лесу с ними что-то случилось. В отличие от Нормана, Джеммы и Блайта, они не озирались на каждый шорох. Их что, не кошмарил этот урод? Кем бы он ни был. Да ладно. При выборе из Доу и Джеммы вполне очевидно, с кого нужно было начать!

Словно почувствовав, что она думает о нем что-то нелицеприятное, Доу поднял на нее глаза и хмыкнул:

— Ну у тебя и физиономия, мисс Калифорния.

Джемма все еще не простила ему того самого «раз», но была слишком изнурена, чтобы вступать в кровопролитную битву за принципы и остроумие. Так что, продолжая держать одной рукой щеку, другой показала ему средний палец и повернулась к Норману.

— Шы в н-рме?

Потому что в норме он не выглядел. Рука, державшая хлеб, дрожала. «Ты должна была оставить его в гостинице, — подумала Джемма. — Дура. Какая же ты дура».