Чтение онлайн

— Айк сказал, нужно ждать, пока ребята из научного блока точно не подтвердят, что это безопасно. Расслабься, Сайлас, — легкомысленно махнул рукой Кэл. — Убить его можно в любой момент. А вот воскресить, если что-то пойдет не так, уже вряд ли получится.

В ответ на это Доу молчал некоторое время, рассматривая Кэла. Тому было все равно — в отличие от Блайта, который скрывал эмоции, а значит, их можно было вытащить наружу. В голове у Доу происходили сложные хитросплетения, в которых Кэл сломал бы ногу.

— Знаешь, Махелона… — наконец вздохнул Доу. Кэл глянул на него. — Ты единственный человек из тех, что я знаю, который, став жертвой малоизученной нечисти, сохраняет такое идиотское хладнокровие.

Он поднялся с футпринта бесшумным изящным движением и, прежде чем направиться к палатке, произнес:

— Ты или бесстрашный человек, или полный кретин.

ЕМУ ОЧЕНЬ ЖАЛЬ

Это был перекресток на 16-й и С-стрит. По городу разливался полдень, и солнце нещадно плавило асфальт: сентябрь выдался жарким по всему западному побережью, но в Сакраменто было совсем невыносимо. Джемма не открывала окон, врубила кон­диционер на полную и сквозь тонированные стекла служебной «Шевроле Тахо» изнуренный солнцем центр города казался почти сносным.

Какой это был круг? Четвертый? Пятый? Господи. Патрулирование — отстой, но еще большим отстоем сейчас было бы находиться снаружи, поэтому Джемма потягивала «Спрайт» из литрового стакана из «Бургер Кинга» и не жаловалась. Она глянула на часы: двенадцать ноль три. В половину она должна снова объехать Гринхейвен, но на этот раз охватить районы за рекой. Нужно было успеть прочесать весь город: если Дэйуокер и станет искать новое гнездо, то только до заката. Ловить его ночью будет бесполезно.

Светофор загорелся красным, и несколько машин впереди начали притормаживать. Именно тогда она это и заметила: перекресток 16-й и С-стрит. Слева жарилось на солнцепеке длинное кирпичное здание шиномонтажки, справа мемориальная доска на углу улицы обозначала, что за ней начинается сквер имени Джона Мьюира.

Джемма осматривала желто-зеленый пятачок сквера, когда в рации раздался голос Филу:

— Роген, ты на линии?

— Нет, это ее секретарша, — зажав кнопку, лениво ответила Джемма. Крошечный сквер был пуст, если исключить дедульку с малолетней внучкой на качелях. — Но для тебя я стану кем угодно, Перейра.

Людей на улице немного: все прятались по офисам и домам, и пешеходный переход пересекали всего несколько бедняг, которых заливало палящее солнце. На углу здания напротив парка прятались в тени скейтеры, вдоль шиномонтажки женщина толкала по улице детскую коляску. Вот и всё.

— Катрин говорит, что в районе Алкали-Флэт заметил субъекта, соответствующего профилю. — С Филу было бесполезно шутить: этому парню ампутировали чувство юмора при рождении, чтобы оно полностью досталось младшему брату. Но Джемма все равно никогда не отчаивалась. — Двигался быстро, пропал в толпе. Направлялся в сторону Бульвар-парка.

Джемма глянула на навигатор.

— О, так это он спешит на свиданку ко мне, — обрадовалась она. — Шик! Пусть малышка гонит его в мою сторону.

Светофор загорелся желтым, затем — зеленым. Джемма приготовилась завернуть к шиномонтажке, чтобы припарковаться, и уже включила поворотник, — но машины впереди не тронулись.

— Винс выдвинулся к тебе со стороны 12-й улицы. Будь поблизости. Перейди на пеший ход. И действуй по ситуации.

— Черт, обожаю, когда у тебя такой голос, — томно выдохнула Джемма. Из передней «тойоты» вышел мужчина, вглядываясь куда-то в сторону сквера. — Можешь еще мной покомандовать?

Филу отключился. Вот же зануда. Джемма нашарила солнцезащитные очки и собиралась просто свернуть к обочине — фиг с ней, с парковкой, — когда увидела, что люди на светофоре сбились в кучу. Чутье тут же включило аварийную сирену. Да что у них там?..

А потом закричал ребенок. Та самая девочка, которую минуту назад Джемма видела радостно раскачивающейся на качелях.

Джемма оказалась на улице раньше, чем крик обо­рвался.

Миг — она на дороге, еще миг — и она уже пересекает сквер. Время двигалось рывками, исчезая и снова появляясь. Миг — и перед ней детская площадка.

Душный воздух навалился горячим полотенцем, затрудняя дыхание.

Винсент лежал, зажимая рану. В тот момент — в самый первый момент, тот, который Джемма не хотела бы никогда вспоминать, — ей показалось, что он был весь в крови. Кровь окрасила его гребаную до­рогущую рубашку от Тома Форда, из светло-розовой она стала бордовой и черной. Кровь была везде: на го­рячем асфальте, на его руках, шее, лице, даже на во­лосах, на его чертовой пижонской укладке. Солнце заливало Винсента, заставляло светиться красным, выжигало растерянность на его лице. Потом солнце сожгло и ее: лицо разгладилось, прежде чем его голова упала на землю.

Время перестало двигаться.

Вместе с ним лишилось движения и все вокруг: девочка, ее дед, закрывающий от нее происходящее, женщина с телефоном у уха. Винсент. Его рука замерла в дюйме от земли, так и не успев упасть в лужу крови.

Мир остановился, навсегда заперев ее в этом самом моменте.

Джемма двинулась вперед, не отрывая взгляда от Винсента. Она не помнила, чтобы шла так медленно раньше — нет, тогда она бежала. Но сейчас ноги еле двигались… Она их совсем не чувствовала.

Она остановилась прямо у кромки набежавшей лужи крови, ослепительно-красной под ярким солнцем.

Когда Джемма подняла глаза, Купер стоял с другой стороны от Винсента и смотрел на него с легким смятением: привычное хмурое выражение лица уступило место взволнованному удивлению. На нем было все то же серое пальто, такое неуместное в сентябрьском Сакраменто. «Конечно, — подумала Джемма. — На востоке уже должно быть холодно».

— Он не умер, — сказал Купер. В голосе у него звучало сомнение, будто он пытался вспомнить… Вещи, которых не мог знать. — Перейра. В тот день он остался жив.

— Я знаю, — ответила Джемма.

Обычно ей не снился этот день. Ее сны были хаотичны и сумбурны, иногда в них был Винсент, иногда — Кэл, иногда — Мэйси, иногда они умирали. Но то обычные тревожные сны утомленного сознания. Сейчас всё иначе.

— Извините. — Голос Купера был глухим и неловким. — Это не я нас сюда привел.

— Я знаю, — повторила Джемма, закрывая глаза.

Когда она открыла их, вокруг стало темно. Фогарти-Мэнор приветствовал ее скрипом старого гниющего дома и треском костра.