Как поймать монстра. Круг первый
Шрифт:
Голос в рации страшно захихикал.
Что-то жило за этими сплетенными безмолвными ветками. За этими извилистыми, шершавыми деревьями, погруженными в темноту и в холодную туманную мглу. Что-то пряталось среди толстых, страшно изогнутых корней.
Что-то обитало в этом лесу.
Что-то нечеловеческое.
Клик.
— Сияй, сияй, маленькая звездочка…
Клик.
— Интересно, какая же ты на самом деле?..
Джемма хотела прийти в себя, хотела двинуться вперед — но вместо уверенности охотника, идущего за жертвой, чувствовала, как внутри незнакомо клубился инстинктивный, первородный ужас.
На периферии зрения, там, за деревьями…
— Так высоко над этим миром…
…Темнота ожила.
— Словно бриллиант в небе.
Медленно колыхнулась, едва заметно зашевелилась, но Джемма была уверена, что видит фигуру. Силуэт, который был еще темнее, чем окружающая чернота ночи.
— Когда заходит яркое солнце…
— Бла… — внезапно осипшим голосом начала было Джемма, но заткнулась на вдохе.
Это был не Блайт.
Клик.
— Когда оно уже не освещает землю…
Джемме на секунду показалось, что она уловила знакомые очертания из сна, даже если не решалась оглянуться.
Беги, — стучало в висках, — беги, беги, беги. Ты не сможешь одолеть, а значит, надо бежать. Оно там, стоит, притаившись, и ждет, пока ты оглянешься, чтобы тебя сожрать. Убегай.
Джемма не двигалась с места.
«Ее здесь нет».
Фраза всплыла знакомыми холодными интонациями, будто кто-то проговорил ее Джемме на ухо изнутри.
Клик.
— Тогда ты появляешься…
«Не слушайте ее».
Клик.
— …и даришь свой мягкий свет…
«Ее здесь нет».
Голос перекрыл помехи, возвращая Джемме частицу самообладания.
Но тогда это был сон. Сейчас же Джемма не спала, верно? Сейчас кто-то на самом деле стоял там, за деревьями, Джемма слышала эту чертову жуткую песню — слышала голос Мэйси сквозь начинающуюся головную боль.
— И тогда… — шумом помех смеялся голос. — Путник в ночи…
«Не слушайте ее».
Клик.
Клик.
Клик-клик-клик-клик…
Иди вперед, — через силу сказала себе Джемма. Будешь стоять и стучать тут зубами и дальше? Не можешь нападать — убегай.
Она заставила правую ногу сделать шаг. Потом левую. Еще один шаг. И еще.
А затем она побежала.
— Вслушайся: ни одного звука птицы, — вздохнул Кэл, когда Доу решил поставить его выводы под сомнение. — Совы, вороны, кто-нибудь еще. Леса — это владения ночных птиц, Сайлас.
Они вновь двигались сквозь переплетение зарослей, через повалы и валежники, подъемы и спуски, рвы и пригорки. Доу, мрачно удивленный открытием, больше не исчезал за поваленными деревьями и кустами. Держался бесшумно, но рядом.
— Здесь должно быть полно пауков и паутины. — Кэл показательно осветил старый ветхий бурелом, который, очевидно, лежал тут уже очень давно. — Видишь? И почва пустая. Листья, кора абсолютно целые, даже мертвая древесина на земле нетронута… Оно просто… лежит, а должно быть едой для тех, кто включен в местную экосистему. Тут нет следов жизнедеятельности насекомых. Вообще. И других мелких животных: белок, полевок там или ежей. Ни единого следа, ни единой норы…
— Это национальный заповедник, — возразил Доу неуверенно. — Здесь должны быть животные. Хотя бы маркерные.
Животные с крупным, развитым мозгом — кошки, собаки, домашний скот, олени — избегают мест с действующими проклятиями, зато их любят насекомые. Особенно мухи, гусеницы, роющие тараканы, саранча, палочники, уховертки, мухоловки… Все самое мерзкое, на что богата разнообразием природа. Они роятся на земле ритуальных убийств и в местах многочисленных насильственных смертей. Живые маркеры злонамеренной потусторонней энергии, ведь поэтому их и называли «маркерными».
— Вот именно, — сказал Кэл. — Они должны быть. А их здесь нет.
Доу молчал, задумчиво освещая листву вокруг себя. Кэл повел их дальше: открытия открытиями, но пора было закончить осмотр выделенной им территории. Еще полчаса, и, если они ничего не найдут, нужно искать путь через дебри обратно к дороге.
— Здесь не может водиться кто-то, кто вытеснил бы всех животных? — сделал попытку Доу. — Стая, занявшая вершину в пищевой цепи? Отсутствие естественных врагов могло позволить им занять всю экологическую нишу. А питаются, допустим, они друг другом.
— Остались бы следы. — Кэл покачал головой. — Да и насекомых из леса хищникам не вытравить. Так что насчет какой-нибудь нематериальной напасти?
Проход между деревьями стал уже, и они вынуждены были двигаться друг за другом. Кэл услышал, как снова щелкнула зажигалка, и почувствовал запах табака. Доу молчал довольно долго — только дым вился вокруг, — прежде чем ответить:
— Разновидность духов, которые заставили бы такой большой участок леса опустеть, я с ходу не назову. Еще это может быть последствием ритуала, аномальным откликом на проклятый предмет, энергетическим загрязнением от массового захоронения… Да чем угодно. — Кэл по голосу понял, что лицо Доу скривилось в раздражении. — Нужна конкретная симптоматика. Работали бы чертовы сканеры… Подожди, я попробую кое-что проверить.
Они остановились, и Доу, расстегнув куртку, вынул из внутреннего кармана футляр, похожий на пластиковый портсигар, если бы УНР делало портсигары со своей эмблемой. Оттуда он достал короткую цилиндрическую свечу и крохотную капсулу. Доу уже делал так, когда Джемма отрубилась: капсул с разным содержимым у него был целый набор, как и свечей из разных смол. В этот раз в ночном воздухе ярко запахло можжевельником и камфорой. Снова щелкнула зажигалка и вспыхнул фитиль, превращая свечу в еще один крохотный источник света в темноте.
Доу что-то забормотал себе под нос, поднимая ее выше. У ликвидаторов были свои враги, а у гоэтиков свои — те, кого нельзя поймать руками или засечь по следам на земле. Методы и инструменты у них тоже были другими. Когда Кэл перебрался на материк, Айк настоял, чтобы он прошел сокращенный курс в Федеральной академии: официально получил звание и аккредитовался. Там был курс и по основам гоэтики, который должны прослушать все агенты, независимо от специализации, но подготовка Кэла в любом случае уступала тому, что умел Доу.