Чтение онлайн

– Простите, что отвлекаем, великий воин, но скажите, пожалуйста, то, что висит у вас за спиной, это же… меш, я прав?

Меш… Какое несуразное слово. И странным было то, что чародеи не знали названия моего оружия. Заглянув им в головы, я понял, что в их словах не было ни капли насмешки. Они, и в самом деле, думали, что произносят слово «меч» совершенно правильно. Я остановился, достал свой клинок и, поддерживая левой рукой за его лезвие, отвечал:

– Это не меш, а меч. Запомните это слово. Меч. Орудие, что отнимает жизни и несёт лишь смерть. Он разит без жалости, однако не потерпит небрежного обращения. Он готов стать соратником и помогать в бою, но стоит только превознести его над собой, как он станет твои господином и, в конце концов, вопьётся в твоё тело.

Чародеи в разноцветных мантиях с нескрываемым интересом слушали мои слова, а после другой сказал:

– Так значит, Эвелина совсем не шутила, что призовёт к нам на помощь воинов из других миров? Я всегда знал, что на неё можно положиться. Скажите, воин, а как нужно орудовать мечем? Как именно он уничтожает врага? Потоком? Аурой? Арканом? Или, может, ещё каким-то методом?

И, опять же, разглядывая их мысли, я видел, что они даже не думают подшучивать надо мной, но в самом деле понятия не имеют, как нужно пользоваться этим оружием. Что ж, это было самым ярким доказательством, что я разговариваю с порождениями зеркала тьмы. Хотя, конечно, я не предполагал, что они могут быть настолько не ведающими. Я попытался привести аналогию с кухонным ножом, который разделывает овощи, но оказалось, что чародеи не понимали, как можно убить, разрезав напополам. Они знали, что магия огня – самая разрушительная, а потому приготовили к сражению именно неё. А, значит, они только лишь знали, что жизнь врага можно отнять, изжарив его. Я подхватил их слова и сказал, что, помимо поджога, можно их утопить в воде, поднять в воздух с помощью ветра и уронить с большой высоты или вырвать огромный камень из скалы, чтобы затем обрушить его на голову неприятеля. Они изумились этому и спросили:

– А что, это может помочь?

Я посоветовал им попробовать как-нибудь. И они обещали, что именно так и поступят, но всё-таки вернулись к вопросу, как можно поразить противника мечом. Я со свистом разрубил воздух и сказал, что, если бы на пути полёта моего клинка находился противник, то лезвие разрубило бы его на две части, и он, не способный продолжать своё существование, погибнет. И всё же для этих двоих было сложно понять, как простой жест, рассекающий воздух, может убить. А один из них так вовсе сказал:

– Какое же это сложное дело, сражаться мечом. Не то что магия.

Но всё-таки наш разговор не был бессмысленным. Они хотя бы научились правильно произносить слово «меч» и производные от него.

Они собирались двигаться дальше, но я спросил их, для чего Эвелина призывала воинов из других миров. Один из них стукнул себя по лбу и сказал:

– Простите нас. Уж очень ваш меч понравился нам, так что мы даже забыли рассказать, что здесь происходит. В общем, наша страна жила и процветала. Уважаемый виран готовился передать престол своему сыну. Несмотря на то, что у него была дочь, и она была старше наследника, всё же по закону, престол должен был передаваться от отца к сыну. Однако отпрыск досточтимого правителя оказался бестолковым и всячески противился занимать место управителя. И, когда почил наш владыка, хотели короновать этого Лагреза, чтоб ему пусто было, но, как оказалось, тот сбежал из дворца. А потому сестра его переняла бразды правления, но не на долго. Эвелина была мудрой девушкой, а потому понимала, что не пристало ей место вирана занимать. Но ничего поделать не могла, а потому пришлось ей править нашей страной, пока её братец обратно не вернётся. Она была не по годам умна, а потому оказалась хорошей правительницей. Никто не хотел, чтобы она уходила с поста. И уж не знаю, что она решила, остаться или же поступить по закону, однако под её правлением мы жили так же хорошо, как и под правлением её отца. Но Лагрез этот окаянный вернулся, да только не с миром, а с войной. С ними были воины, вот прям как вы, досточтимый Найлим. Все с мечами и в доспехах. Никакая магия против них не действует, когда как их мечи легко убивали наших. Вот и поняли мы, что меч-то как раз сильнее магии. И если мы не можем одолеть воинство брата нашей владычицы магией, она пообещала, что призовёт из других миров воителей, которые победят наших врагов. И вот, вы здесь. Лагрез и его тёмные воители захватили всю северную часть нашей страны вместе со столицей. Мы вдвоём направляемся в Авангард. Но вам нужно сначала повстречаться с Лаодимом, близким другом нашей правительницы…

Второй чародей перебил его:

– А разве Лаодим не советник вирана?

– Да нет, конечно. Этот Шикигам до сих пор возле неё трётся. И почему она его терпит? Очевидно же, что… - он осёкся и, обратившись ко мне, продолжил, - Вы уж простите нас за весь этот сумбур. Просто в нашей стране столько несправедливости, но никто не желает об этом говорить, а тем более как-то решать эти вопросы. В общем, идите по этой дороге, никуда не сворачивая. Вам будут попадаться различные деревни, и вы можете обходить их стороной. А, как повстречаете первый город, спросите у местных, как он называется. Если Ларбитания, то вы на месте. Поспрашивайте местных о Лаодиме. Его все знают, и кто-нибудь обязательно приведёт вас к нему. А теперь мы вынуждена вас покинуть. Ещё раз спасибо за вашу помощь, и пусть ваш меч покарает наших врагов.

После этого двое чародеев, используя свою магию, прибавили шагу и стали быстро удаляться от меня.

Было очевидно, что я разговаривал сейчас именно с ними, именно с порождениями зеркала тьмы. Многие признаки доказывали это. Но с кем же они сражаются? Предположительно, с истинными жителями этого мира. Стало быть, мне как раз таки нужно занять сторону Лагреза и помочь таким же воителям, как я, вернуть себе свои земли. Да, рассматривая этих двоих чародеев, я видел, что они совершенно ничем не отличаются от других ленгерадов. Разве что мыслительные способности были на раннем этапе развития, словно они – маленькие дети, которые познавали все элементарные грани жизни, которые не могли провести аналогию с тем, как нож разрезает овощ, и тем, как меч разрубает плоть, чтобы понять принцип нанесения вреда мечом. Мой разум обладал слишком скудными сведениями, чтобы здраво рассудить всю эту обстановку и понять, как нужно будет поступить в данной ситуации. Что ж, не оставалось ничего, кроме как отыскать этого Лаодима и расспросить его о положении дел. Наверняка близкий друг вирана Эвелины сможет прояснить всю ситуацию, которая происходит в этом мире.

Обратившись в тень, я помчался вперёд, как мне и говорили два чародея. В пути я обогнал их, настиг первую деревню и, не останавливаясь тут, устремился вперёд, потом достиг второй, а через какое-то время ещё две, после чего оказался в городе. В отличие от деревни, он был окружён высоким частоколом, а постройки выглядели более богато. Здесь даже главная дорога была вымощена из камня. Подойдя к двум мужчинам, которые разговаривали у входа в город, я поинтересовался, не Ларбитания ли это. Они сказали, что да, я пришёл в нужное место, и продолжили разговор. Однако они из низ указал мне вслед и обратил внимание на моё оружие, сказав, что сомневался, будто бы их правительница не обманывала, когда сказала, что найдёт способ, как призвать из других миров воителей. Я остановил одну женщину и спросил, не знает ли она, где мне отыскать Лаодима, близкого друга Эвелины. Та с сожалением заявила, что не знает, где он сейчас. Так я обошёл довольно много жителей этого города, пока мне на глаза не попался один молодой человек, который явно знал, где находится тот, кто мне нужен. Я принялся интересоваться у него и выяснил, что этот человек сейчас прибил в свой дом с целью забрать кое-какие вещи, а ещё встретиться с доносчиком, который побывал во вражьем стане и теперь несёт важные сведения. Он открыл это мне по простоте душевной, однако я сказал, что он совершил глупую ошибку, ведь Лаодим доверил ему эти сведения, а он взял и растрезвонил об этом первому встречному. По всему было видно, что мужчина понял свою ошибку. А я в очередной раз удостоверился в том, что все жители этого мира – тёмные отражения, которые только недавно начали существовать тут. Мне нужно было срочно повидаться с этим Лаодимом.

Поспрашивав некоторых людей, которые встречались мне по пути, я сумел выстроить маршрут к дому помощника Эвелины, так что под вечер всё-таки добрался до него. После моего стука дверь отварилась, и на пороге показался мужчина средних лет с длинными, собранными в хвост чёрными волосами и бородкой. На себе он носил мантию зелёного цвета. Я спросил, не Лаодим ли он случайно, тот подтвердил это, а после спросил, кто я такой. В мыслях его не было никакого сумбура. Он знал, как выглядит соглядатай, которого ожидал, а потому не стал говорить ничего лишнего. Его образ более прочих был похож на самых обычных людей, не порождённых этим артефактом. Когда он узнал, что я – воин, в нём практически ничего не изменилось. Он, конечно, удивился, но не так ярко, не по-детски, как те два чародея. И всё-таки с его уст сорвалась фраза, что, оказывается, Эвелина не шутила, говоря о призыве воителей из других миров. А потому он тут же пригласил меня к себе в дом.

Он долго рассматривал мой меч и не задавал никаких вопросов. Но я глядел на то, что происходило в его мыслях. Чародей вспоминал о том, как участвовал в сражении с тёмными. Сейчас эти события проносилась перед его глазами бесконечной чередой картин. А потому Лаодим знал, каким образом враги управляются с этим оружием. Но он никогда не видел его вблизи, что говорило лишь об одном: он – тоже тёмное отражение. Да, несмотря на большинство чародеев, этот выглядел как самый настоящий, тот, который родился, прожил долгую жизнь и набрался опыта. Однако, разглядывая разум этого человека, я видел, что его воспоминания очень странные. Он отчётливо помнил только лишь определённый период своей жизни, наверное, тот который он прожил самостоятельно. А все остальные воспоминания мало того, что выглядят размыто и скомкано, так ещё и похожи на рассказ. Ведь, когда кто-то излагает историю, обычно в голове слушателя рисуются картины происходящего. Вот нечто подобное касалось его ранних воспоминаний. Как будто бы кто-то рассказал Лаодиму, как он жил раньше, и тот просто запомнил это. По всей видимости, эта часть его жизни находилась за зеркалом, а, следовательно, не существовала на самом деле. Она была отражением жизни другого народа, жившего до них, до того, как эти чародеи пришли в этот мир из-за этого загадочного артефакта. Но всё же передо мной сидело живое, мыслящее существо. И то, что произошло дальше, показало, что порождения зеркала тьмы ничем не отличаются от тех, кого оно отразило:

– Скажи, Найлим, а скольких врагов можешь поразить ты один?

Я же отвечал ему:

– Любое число. Моё мастерство владения мечом идеальное. Никто не сможет уничтожить меня.

– Что ж, если это так, тогда нам невероятно повезло. Найлим, расскажи о себе. Где ты родился, как прошло твоё детство, кто учил тебя сражаться.

Я ничего не скрыл от него, рассказав свою человеческую бытность. И, ведя повествование своей жизни, я безотрывно взирал на своего собеседника, проникая в его разум и наблюдая за его реакцией. Было видно, что он старается внимательно анализировать каждое моё предложение, скорее всего, с целью чему-то научиться. Однако я читал в его мыслях, что и он следил за мной. Следил очень тщательно. Настолько, что заметил некое расхождение в том, как я извлекаю свои слова. Он подмечал, что при произношении букв «Б», «М» и «П» мои губы движутся неправильно. Они не смыкаются. Он отчётливо видел это в таких словах, как «Битва», «Мерило» и «Поражение», когда эти буквы стоят на первых местах, а, следовательно, для того чтобы произнести эти слова, нужно сомкнуть губы и как бы прорвать потоком звука этот барьер. Но я этого не делал, ведь я – разорад. В том, чтобы дышать, я не имеют нужды, а потому для произнесения слов, не нужно мне набирать в лёгкие воздуха и произносить слова на выдохе с помощью голосовых связок. Мы делаем это с помощью нашего духа. Да, мы можем говорить любой частью нашего тела, но, чтобы иметь возможность исполнять последнюю волю Бэйна и находиться среди этих существ, мы порождаем слова той частью нашего духа, которая находится в корне языка, чтобы возникала иллюзия того, что мы говорим именно при помощи голосовых связок. Но Лаодим оказался очень прозорлив. И, наблюдая за движением моих губ, он увидел то, что при произношении этих трёх букв я делаю неверные движения. Что ж, мы пока что не достигли совершенства в том, чтобы походить на людей. И это замечание показало, над чем ещё мы можем трудиться.

Лаодим долго наблюдал за тем, как я произношу слова с этими тремя согласными буквами, и видел, как я постепенно исправлялся в этом деле. Когда же я достиг совершенства в этом, он остановил мой рассказ и поинтересовался:

– Прости, Найлим, что перебиваю. Но скажи: все воители так странно и, я бы даже сказал, как-то невозможно произносят некоторые слова? Я надеюсь, ты понимаешь, о чём я? Или это только твоя особенность?

Я отвечал ему так:

– Я удивлён. Ты оказался очень даже прозорлив. Я немного испытал тебя, подумав, что ты ничего не заметишь, но ты достаточно быстро понял, в чём подвох. Я отвечу на твой вопрос: ни первое и ни второе. Это был хитрый приём, который призван запутать противника. Некоторые мои враги умели читать слова по губам. Я могу находиться на таком расстоянии, когда мои речи не будут слышны. Или я могу произносить их шёпотом. Однако противник может присмотреться к движениям моих губ и узнать, о чём я говорю. В деле войны очень важно составление планов и тактик. А если вызнать вражеские стратегии, то можно выстроить определённый контрмеры, которые помогут одержать победу. И, чтобы вражеские соглядатаи не выведали наших планов, я научился говорить так, чтобы невозможно было прочитать мои слова.