ЖАНРЫ

Каллиграммы. Стихотворения мира и войны (1913-1916)

Аполлинер Гийом

Шрифт:
Потом он отставил ногу назад и почти преклонил колено И четырежды всем поклонился А когда он поднялся на шар Его тонкое тело превратилось в мотив столь нежный что в толпе не осталось ни одной души равнодушной Вот маленький дух вне плоти Подумал каждый И эта музыка пластики Заглушила фальшивые лязги шарманки Которые множил и множил субъект с лицом усеянном пеплом предков А мальчик стал кувыркаться Да так изящно Что шарманка совсем умолкла И шарманщик спрятал лицо в ладонях И пальцы его превратились в его потомков В завязь в зародышей из его бороды растущих Новый крик алокожего Ангельский хор деревьев Исчезновение ребенка А бродячие акробаты над головами гири крутили Словно из ваты гири их были Но зрители их застыли и каждый искал в душе у себя ребенка О эпоха о век облаков

Перевод М. Яснова

СКВОЗЬ ЕВРОПУ

M. Ш. [16]

Ротзоге Твой яркий румянец и твой биплан превращающийся в гидроплан Твой круглый дом с копченой селедкой плывущей в нем Мне нужен ключ от ресниц К счастью месье Панадо мы повстречали И можем не волноваться теперь по этому поводу Что видишь ты старина М. Д… 90 или 324 человека в небесах и коровьи глаза глядящие из материнского чрева

16

М. Ш.
– стихотворение посвящено Марку Шагалу (1887–1885), который вспоминал, что Аполлинер написал эти стихи на следующий день после посещения мастерской художника (I-а, 1088).

Я долго бродил по свету я исходил все дороги Сколько закрылось навеки глаз на большой дороге Ивы гнутся и плачут от ветра Отвори отвори отвори отвори Посмотри посмотри наконец Моет ноги старик в придорожной канаве Una volta ho inteso dire Che vuoi [17] Я плачу когда вспоминаю о вашем детстве Ты мне показываешь ужасный фиолетовый цвет Эта маленькая картина с экипажем мне напомнила день День из осколков лилового зеленого желтого красного синего Когда я с ее собачкой на поводке шел средь пейзажа с очаровательной трубой вдалеке У тебя больше нет у тебя больше нет нету твоей свирели Труба курит русские папиросы Лает собака на куст сирени Догорел и погас светильник Лепестки рассыпаны по подолу Два кольца золотых покатились возле сандалий по полу Загорелись в солнечном свете Но твои волосы как провода Над Европой одетой в разноцветные огоньки

17

Однажды я решил сказать то, что хочу (итал.).

Перевод Н. Стрижевской

ДОЖДЬ [18]

Дождь женских голосов льет в памяти моей как из небытия То каплями летишь из прошлого ты волшебство далеких встреч И вздыбленные облака стыдят вселенную всех раковин ушных

18

В оригинале это стихотворение — каллиграмма (идеограмма, «рисованное стихотворение»). В настоящем издании приводятся переводы еще двух каллиграмм — «Заколотая горлинка и фонтан» и «Наводка».

Прислушайся к дождю быть может это старой музыкою плачет презрение и скорбь Прислушайся то рвутся узы что тебя удерживают на земле и небесах

Перевод М. Яснова

ЗНАМЕНА

НЕБОЛЬШОЙ АВТОМОБИЛЬ

31 августа 1914 года Я выехал из Довилля [19] около полуночи В небольшом автомобиле Рувейра

19

Довилль — город в Нормандии: сюда в конце июня 1914 г. прибыли Аполлинер и его друг, художник и писатель, Андре Рувейр (Рувер, 1879–1962) как корреспонденты одного из парижских журналов; здесь же их застало известие о начале войны. Вечером 31 июля (а не 31 августа, как о том написано в стихотворении) они возвратились в Париж, сделав небольшую остановку в Фонтенбло, где жил Рувер.

Вместе с шофером нас было трое Мы прощались с целой эпохой Бешеные гиганты наступали на Европу Орлы взлетали с гнезд в ожидании солнца Хищные рыбы выплывали из бездн Народы стекались познать друг друга Мертвецы от ужаса содрогались в могилах Собаки выли в сторону фронта Я чувствовал в себе все сражающиеся армии Все области по которым они змеились Леса и мирные села Бельгии Франкоршан с Красной Водой и павлинами Область откуда шло наступленье Железные артерии по которым спешившие Умирать приветствовали радость жизни Океанские глубины где чудовища Шевелились в обломках кораблекрушений Страшные высоты где человек Парил выше чем орлы Где человек сражался с человеком И вдруг низвергался падучей звездой Я чувствовал что во мне новые существа Воздвигали постройку нового мира И какой-то щедрый великан Устраивал изумительно роскошную выставку И пастухи-гиганты гнали Огромные немые стада щипавшие слова А на них по пути лаяли все собаки И когда проехав после полудня Фонтенбло Мы прибыли в Париж Где уже расклеивали приказ о мобилизации Мы поняли оба мой товарищ и я Что небольшой автомобиль привез нас в Новую Эпоху И что нам хотя мы и взрослые Предстоит родиться снова

Перевод М. Зенкевича

ДЫМЫ

И покуда война Кровью обагрена Вкус описав и цвет Запах поет поэт И ку рит та бак души стЫЙ Как букли запахов ерошит вихрь цветы И эти локоны расчесываешь ты Но знаю я один благоуханный кров Под ним клубится синь невиданных дымов Под ним нежней чем ночь светлей чем день бездонный Ты возлежишь как бог любовью истомленный Тебе покорно пламя-пленница И ветреные как блудницы К ногам твоим ползут и стелятся Твои бумажные страницы

Перевод М. Яснова

Б НИМЕ

Эмилю Леонару [20]

Добровольцем явился на пункт городской Я в прославленной Ницце столице Морской Девятьсот новобранцев утративших имя К перевозке со мною готовятся в Ниме Мне Любовь говорит Оставайся Но там Цель снаряды целуют как юноши дам

20

Леонар, Эмиль — однополчанин Аполлинера и его товарищ по казарме в декабре 1914 г., когда Аполлинер, добившийся зачисления в армию, был направлен в Ним, город в Провансе, в расквартированный там артиллерийский полк.

Пусть весна поскорее на север в атаку Шлет юнцов необстрелянных рвущихся в драку Сонных три канонира без дела сидят Словно шпор моих пара глаза их блестят На конюшне дежуря я слышал впервые Как трубят под окном трубачи полковые Я пленен их веселостью ибо вот-вот С нашим бравым полком они выйдут в поход Рядовой за тарелкой салата с соседом Про больную жену говорит за обедом
Поделиться с друзьями: