ЖАНРЫ

Каллиграммы. Стихотворения мира и войны (1913-1916)

Аполлинер Гийом

Шрифт:
О холм Мениль напрасно я пытаюсь тебя вообразить Повсюду проволока пулеметы и чересчур самоуверенные немцы Они так глубоко в земле уже в могиле Ба-бах-ба-бах пальнет и стихнет где-то Ночами так отчетливо звучит Покашливание узкоколейки На листовом железе дождь стучит И дождь стучит по каске как из лейки Прислушайся к гудению земли Взгляни на вспышки до того как грянет грохот И зашипит шрапнель от бешенства в пыли И пулемет издаст брезгливый хохот Мне хочется Зажать в своей руке тебя Мэн-де-Массиж твои отроги-пальцы Ах до чего они костлявые на карте Траншея Гете я по ней стрелял Стрелял я даже по траншее Ницше Я чрезвычайно непочтителен к великим Ночь бурная и бурая густая и временами в золотом дожде О ночь людей Ночь перед двадцать пятым сентября Наутро бой Ночь бурная о ночь чей жуткий крик глубокий с минутой каждой делался сильней О ночь что как роженица кричала О ночь людей

Перевод И. Кузнецовой

СУХОПУТНЫЙ ОКЕАН

Дж. де Кирико [33]

Я выстроил свой дом в открытом океане В нем окна реки что текут из глаз моих И у подножья стен кишат повсюду спруты Тройные бьются их сердца и рты стучат в стекло Порою быстрой Порой звенящей Из влаги выстрой Свой дом горящий

33

Кирико, Джорджа де (1888–1978) — итальянский художник, основатель «метафизической школы», один из предшественников сюрреализма.

Кладут аэропланы яйца Эй берегись уж наготове якорь Эй берегись когда кидают якорь Отлично было бы чтоб с неба вы сошли Как жимолость свисает с неба Земные полошатся спруты Какое множество средь нас самих себя хоронит О спруты бледные волн меловых о спруты с бледным ртом Вкруг дома плещет океан тебе знакомый Не забываясь даже сном

Перевод Б. Лившица

ЛУННЫЙ БЛЕСК СНАРЯДОВ

ЧУДО ВОЙНЫ

Как же это красиво ракеты пронзившие ночь Они взлетают на собственную верхушку и склонившись смотрят на землю Это дамы которые в танце склоняют головки глядя сверху на рýки глаза и сердца Я узнал в них твою улыбку и легкость движений Предо мной еженощная апофеоза всех моих Береник [34] чьи волосы стали кометами Это круг золоченых танцовщиц дарованный всем временам и народам У каждой внезапно рождаются дети которые успевают лишь умереть Как же это красиво ракеты Но было б еще красивее будь их побольше Будь их миллион обладающих смыслом конкретным и связным как буквы на книжной странице Впрочем и так это очень красиво словно жизнь вылетающая из тел Но было б еще красивее будь их побольше Однако и так я любуюсь на них как на нечто прекрасное мимолетное тленное Я как будто попал на великое пиршество в ослепительном блеске огней Пир голодной земли Земля голодна вот и раскрыла она свои длинные бледные пасти И устроила пир Валтасаров где горят каннибальские страсти [35]

34

Береника — супруга египетского царя Птолемея III (ок. 284–221 до н. э.), вошедшая в историю благодаря легенде о своих волосах, которые она пожертвовала Афродите и возложила на ее алтарь как залог благополучного возвращения мужа из похода против сирийского царя Антиоха. Однако волосы исчезли из храма, а астроном Конон пояснил, что они превратились в созвездие, которое с тех пор называется «Волосы Береники».

35

…пир Валтасаров где горят каннибальские страсти — по преданию, Валтасар, последний вавилонский царь (VI в. до н. э.), в ночь, когда персы взяли Вавилон, устроил роскошный пир. В разгар его таинственная рука начертала на стене знаменитые с тех пор пророческие слова: «Мене, такел, упарсин», которые предвещали гибель Валтасара и раздел его царства.

Кто мог бы подумать что столь ненасытной бывает любовь к человечине И что нужно так много огней чтобы сделать из тела жаркое Оттого-то и воздух на вкус чуть горелый и право же это по-своему даже приятно Но пир этот был бы намного роскошнее если б и небо могло бы участвовать в трапезе вместе с землей Оно поглощает лишь души Но это же не еда И довольствуясь малым жонглирует пестрым набором огней И я вместе с ротой своей влился в вязкую сладость войны и растекся вдоль длинных окопов Короткие выкрики вспышек возвещают о том что я здесь Я прорыл себе русло в котором теку разветвляясь на сеть бесконечных притоков Я в траншее переднего края но я в то же время и всюду а точнее я лишь начинаю быть всюду Я предвестник далекой эпохи Но ее наступленья придется ждать дольше чем ждали полета Икара Я завещаю грядущему жизнь Гийома Аполлинера Который был на войне и одновременно везде В тыловых городах на счастливых бульварах и скверах В каждой точке земли и в заоблачных сферах В тех кто гибнет сминая ногой загражденья В лошадях в лицах женщин в лафетах В зените в надире во всех четырех странах света И в особом накале который бывает лишь в ночь перед боем Конечно намного прекраснее было бы это Если б мог я считать что все то в чем живу я везде Наполняет собой и меня Но этого мне не дано Ибо если я сам и могу находиться повсюду то внутри у меня не найти ничего кроме меня самого

Перевод И. Кузнецовой

УЧЕНИЕ

В деревню солдаты пылили Ведя разговор на ходу Все четверо седы от пыли А призваны в этом году Болтали про все что минуло Как будто ничто их не ждет И лишь обернулись сутуло Когда громыхнул недолет И глянув на пустошь в осоте К былому вернулись опять Не зря умерщвление плоти Учило людей умирать

Перевод А. Гелескула

НА УЧЕНИИ

Навстречу кухням и подводам Четыре пыльных пушкаря Призыв шестнадцатого года Шли в тыл о прошлом говоря Они в простор полей смотрели И равнодушия полный взгляд Через плечо бросали еле Когда кряхтел им вслед снаряд И говоря под свист железа О днях не будущих былых Солдаты длили ту аскезу Что умирать учила их

Перевод Ю. Корнеева

ЗАКАЛКА

К деревне не спеша пробраться Четыре бомбардира шли Год призывной у всех шестнадцать Все с головы до ног в пыли На мертвую равнину глядя Все вспоминали о былом Не пригибались если сзади Откашливался глухо гром И в юношеском разговоре О прошлом чудилась игра Перекидная траекторий Что их учила умирать

Перевод М. Зенкевича

К ИТАЛИИ

Арденго Соффичи [36]

Любовь перепахала мою жизнь как бомбы полосу передовую Пришли война и зрелость совпадая И ныне в августе пятнадцатого здесь Вот в этом наспех вырытом окопе в жаркий день Все мои мысли о тебе Италия отчизна сердца моего Когда фон Клюк шел на Париж в преддверье Марны Мне вспоминалось разграбленье Рима ордами германцев Как описали ту картину Испанец Деликадо Бонапарт и Аретино Я силился понять Возможно ли чтоб нация Вскормившая культуру всей Европы Ждала уничтожения безропотно

36

Соффичи, Арденго (1879–1964) — итальянский поэт, художник и художественный критик. Аполлинер познакомился с ним в 1911 году и впоследствии называл его «известным футуристом» и «одним из лучших художников и наиболее видным литератором современной Италии» (II, 738, 768).

Поделиться с друзьями: