Чтение онлайн

– Там же неудобно?
– А мы иначе не привыкши,- бойко отвечал он, размашисто взрывая и бороздя сугробы.- Думаете, вам кто в лесу лыжню протопчет?.. Не дождетесь этого... Лыжи только узкие - проваливаются. У меня дома снегоступы широкие, на них и по воде ходить можно... Хотя я не пробовал, конечно...

Они обогнали одного бегуна, другого и со стороны представляли собой, наверно, парочку, стремящуюся убежать от соперников и от всех других тоже. Ирина Сергеевна, хоть и готова была к афишированию нового увлечения, но не хотела слишком выделяться на беговом поле: в ней не было того состязательного азарта, который так необходим во всяком соревновании.
– Давайте притормозим слегка,- попросила она.- Дух захватывает.
– Потому что ружья нет,- объяснил он.- Оно уравновешивает и легкие расправляет. Надо было взять. Я зайца здесь видел,- прилгнул он, потому что горазд был врать.- И вам бы пошло.

– Винтовка?

– Ну да. Занятия-то военные.- Он и в прошлый раз говорил об этом: ему нравились амазонки.- А как вы, Ирина Сергевна, время проводите? У вас тут ни охоты нет, ни рыбалки... Или сидите все-таки на берегу, поуживаете? Нет здесь ничего: я пробовал. Пескарь идет, иногда голавль - счастье, когда щучка улыбнется. Я верши ставлю, ухожу: некогда на берегу сидеть, рот разевать, я прежде всего - охотник.

– Для другого и времени нет?

– Почему? На все время находится. Не нужно только чем не надо заниматься. На работу, например, ходить. Лучше уж жить при ней совсем... А вы свою работу любите?

– Люблю, конечно.

Он кивнул с уважением, хотя это плохо вязалось с тем, что он только что сказал.

– У вас другое дело - дети. Я их боюсь до смерти. Лечить - я имею в виду. Так-то - пожалуйста. Вертятся во дворе с утра до вечера. На охоту просятся. А я не беру их. Подстрелишь еще кого-нибудь - потом хлопот не оберешься. Они ж не слушаются ни черта, носятся как угорелые. Взрослые другое дело, возьму. Если заплатят, конечно.

– А взрослых лечить не беретесь?

– А что их лечить? Дашь совет: примочку приложить или, случай если сложный, компресс поставить... Зачем для этого на работу ходить? Я за это и денег не беру... А у нас вообще болеть не любят.

– Как это?

– Да вот так. Без этого обходятся. А вы очень симпатичная женщина, Ирина Сергевна. Особенно когда на лыжах ходите.

– Почему?

– Так. У вас замах есть, а это в женщине главное. Оно и мужику нужно, но женщине вдвойне. Всякая настоящая женщина должна мужика за пояс заткнуть. Своим размахом...

Они въехали в небольшой перелесок, к которому притулилась засыпанная снегом деревушка. Рощица была когда-то высажена среди степи: как место гулянья молодежи, требующее затенения, - или же скрывала под собой кладбище, тоже нуждающееся в зеленой кровле над могилами. Голые деревья сейчас ничего не затеняли и лишь темнели на белом поле, но все же создавали иллюзию защищенности от чужих глаз, декорацию уединенности. Самсонов остановился.

– Дайте посмотреть на вас. Я же из-за вас сюда приехал... Соскучился...

Ирине Сергеевне сделалось неловко: хотя все складывалось как нельзя лучше и зверь сам бежал на охотника.

– Вы ж говорите, я на бегу лучше?

– Это смотреть если, а как на бегу схватишься?..- и с неожиданной легкостью и гибкостью обнял ее, прижал к молодому деревцу.

– И все?- с укором спросила она: имея в виду, что он перегибает палку, а он понял ее по-своему и превратно - у него был свой, как говорят психологи, комплекс неполноценности:

– Что не целуюсь? Щербатый - поэтому. Неудобно... Надо будет зубы вставить, в область съездить... Ради такого знакомства.

– Что ж вы умеете тогда?- все еще неловко спросила она, высвобождаясь из его объятий, - он этому не препятствовал, посчитав, что она достаточно долго была в его руках для первого разу.

– Все остальное - пожалуйста... Бабы не жалуются...

– Ну, Валентин Парфеныч!- только и покачала головой она.

– Вы и как звать меня помните!- удивился он.- А я сразу увидел: я вам понравился.

– Сказали, что я хорошая слишком, чтоб за мной ухлестывать?

– Пирогов передал? Было такое дело. Ну и память у вас... Когда ж он успел сказать это?

Она предпочла не отвечать на этот вопрос.

– Теперь передумали?

– Да нет...- Он потупился: она заставляла его напрягать ум, и это было для него ново и непривычно в отношениях с женщинами.- Хорошие тоже ласку любят. Что обделять их?

– Вы еще и ласковый?

– Случается... Как живую тварь не пригреть?..- и попытался снова обнять ее, но она отстранилась уже решительнее: он был живописен со стороны и мог нравиться на расстоянии, но вблизи терял большую часть своей притягательности.

– Пошли... А то люди смотрят...

Действительно, некогда обставленные ими, а теперь догнавшие их лыжники глядели на них с определенного рода любопытством, и Ирина Сергеевна, поначалу этого желавшая, теперь, когда добилась своего, по привычке струсила и забила отбой и тревогу.

– А пусть смотрят - жалко, что ли?..- сказал он, но побежал за ней по лыжне, соблюдая необходимую дистанцию...

В охотничьей сторожке все было готово к приему приближающегося пелотона. Пирогов с Тимошей, сиречь Тимофеем Фроловичем, успели пропустить по стаканчику и пребывали в неопределенности, вызванной малым количеством выпитого. Раиса Петровна, супруга генерала, руководившего маневрами, перенимала у него бразды правления. Она дожаривала куски мяса, которые заготовила дома: отбила и обсыпала их специями и панировкой. Ирина Сергеевна попала-таки на званый обед, от которого так долго отказывалась, и должна была теперь вести себя сообразно обстоятельствам. Ее кавалер не очень им соответствовал и был похож на муху, угодившую во взбитые сливки общества.

– Здрасьте, кого не видел!..- сказал он, войдя в теплую избу и бросив тулуп с ушанкой в угол, затем принюхался с видом знатока:- Откуда мясо?..

Они пришли на финиш не первыми: их опередили Лариса и Анфиса - обе неплохие девки, но сплетницы. Они были с административного первого этажа: Лариса работала в бухгалтерии, Анфиса в отделе кадров - обе были накоротке с главным и считали себя вправе рассказывать ему о сотрудниках. Обе, кроме того, руководствовались в своих поступках тем, что можно назвать платонической ревностью: не будучи сами близки с Иваном Александровичем, они старались не допустить к нему возможных претенденток на его сердце, которое в данную минуту представлялось им незанятым.

Пирогов как-то странно поглядел на обоих вошедших.

– Из санэпидотдела,- отвечал он глухим, будто надсаженным, голосом.-Таська где-то конфисковала...- Он был сердит, горел желанием уязвить пришедших и потому разглашал тайны, которые бы в другое время раскрывать поостерегся: Таисия не одобрила бы его откровенности.- А что: пахнет не так?

– Почему? Пахнет как раз подходяще. Не магазинное. Поэтому и спрашиваю. Я думал, подстрелили кого,- не подозревая ничего дурного, спросил Самсонов, садясь между Ириной Сергеевной и Тимофеем Фроловичем.

Боевой генерал удивился:

– В ходе боевых действий?

Теперь изумился Самсонов: наслушавшись от постояльцев всякого, он допускал возможность каннибализма, но не до такой же степени.

– Нет, я имел в виду зверя какого-нибудь. Животное.

– Кого тут подстрелишь?- протянул генерал: он не был знаком с Валентином Парфенычем и не знал, как к нему относиться.- Ворону если только.

– Почему?- не согласился тот.- Можно и зайца. Я видел одного сегодня... А можно, на худой конец, и ворону. Не пробовали?