Чтение онлайн

– Стесняется.

– Мы ж в Новый год виделись?

– Это праздник. Тогда другое было...

Она почти забыла предновогоднюю толчею в Татьянином доме: помнила только, что спешила уйти к Ивану Герасимычу, а ее не выпускали. Особенно старалась приглашенная пара: чуть ли не за руки ее хватала, обещала спрятать ее шубу, а под конец заявила, то ли в шутку, то ли всерьез, что пришла лишь потому, что им обещана была Ирина Сергеевна и они хотели провести вечер в ее обществе. Геннадий, пустивший эту утку, сидел в стороне, ни во что не вмешивался и только шкодливо посмеивался: был пьян к этому времени. Сейчас он держался натянуто и церемонно: отнесся ко второму знакомству с чрезмерной ответственностью (первое было не в счет, поскольку был сильно выпивши).

– Что там?
– струхнула она: в ней, как во всяком хорошем враче, жил постоянный страх ошибиться.

– Живот разболелся. Не встает, что ль, совсем и языка лишился.

– Ну с языком вряд ли,- не поверила она,- сочиняет, - но тут же засуетилась и заходила по комнате, думая, что с собой взять (у нее были на дому кой-какие медикаменты), и собираясь с мыслями.- Надо туда еще добраться. Я в прошлый раз час ехала.

– У меня мотоцикл: сзади место есть - сядете?

– Через все Петровское на мотоцикле трястись?- усомнилась Татьяна, но выбора и у нее не было: она была причастна к делу, и ей тоже отступать было некуда...

Ирина Сергеевна понеслась по заснеженному шоссе на двухколесном ревущем аппарате. От страха за ребенка и вызванной им рассеянности и еще из-за боязни упасть на повороте или на снежной колдобине, она плотно обхватила сзади Геннадия - сама того не замечая и занятая иными мыслями: тем, что же она пропустила в прошлый раз, что дало сейчас такую зловещую картину, а в том, что последняя имела место, она ни минуты не сомневалась, будто обладала даром видеть на расстоянии. Она не замечала, что сжимает Геннадия локтями и коленями, а он, чувствуя ее мягкое и тесное соседство, сначала отнесся к нему естественным образом: то есть из приличия жался и подвигался кпереди, а потом, напротив, стал отсаживаться кзади; после поездки же встал с мотоцикла иной, чем сел в него: взволнованный, ошалевший и строящий относительно нее самые буйные, хотя и безликие еще, планы. Всего этого она в ту минуту не ухватила и поняла только впоследствии, подвергнув придирчивому критическому досмотру виденное накануне: у нее была такая привычка отличницы, перед сдачей экзамена как бы проглядывающей материал наново...

Игорь Иванович был вне себя - и было из-за чего: его можно было упрекнуть сейчас только в том, что он, вместо того чтобы предаваться горю и грусти, шумит, как прежде, скандалит и жалуется. Мальчик был в тяжелом состоянии: бледный, со впалыми щеками и с напряженным животом, хотя, конечно, и с сохранением дара речи, - ему можно было на расстоянии ставить диагноз запущенного перитонита: дотронуться до живота он теперь позволял, но сама рука не поворачивалась мять его и ощупывать.

– Когда это случилось?- спросила она.

– С утра. Вечером ничего не было,- тоном пожиже сказал отец, затем перешел к угрозам:- Вы давайте делайте что-нибудь. А не так, как в прошлый раз: ничего нет, одни выдумки!

– Я же предлагала вам больницу?

– С чем? Ни с чем?!. Диагноз надо вовремя ставить! Вы деньги, между прочим, за это взяли!

– Я у вас не брала ничего.- Геннадий в эту минуту потупился, а Игорь Иванович поглядел по очереди на обоих.

– Значит, другие за вас взяли. Или вы через них.

– Ничего я не брала.- Хоть относительно этого она была спокойна.- Ни сама, ни через кого-либо другого... И какое это имеет сейчас значение?..

– Как - какое?- взвился он, но в следующую минуту испугался мрачности ее тона и замер в тягостном ожидании.

– У вас телефон есть?- неудачно спросила она, задев его больное место.

– Какой тут телефон?!- рассвирепел он.- Я, когда нанимался, ставил это одним из условий: обещали - да только где он?! Там же, где тринадцатая зарплата!

– У соседей есть...

Геннадий знал эти места. Они пошли звонить Пирогову. Он, слава богу, был на месте и вызвался приехать. Они вернулись к инженеру. Тот, пока они отсутствовали, по-мужски ухаживал за больным: поправлял одеяло и подушки, сдвигал и раздергивал шторы, добивался лучшего освещения - делал, словом, то, что делают в таких случаях отцы и что больному вовсе не нужно. Одновременно он предавался мести, копил зло и выплеснул его наружу, едва они снова появились в доме:

– Я уже составил план жалобы! Вы в прошлый раз и карточку как следует не заполнили!..

Это был шантаж с его стороны: без вымогательства, но с далеко идущей войной нервов.

– Поступайте, как считаете нужным - это ваше право,- размеренно сказала она и тут же, опровергнув себя же, вскипела:- Что вы делаете?! Прекратите сейчас же!..- Это он взялся поить сына с ложечки.

– Пить ему даю. У него во рту пересохло!

– Не лезьте, куда не просят! Это вам не романы писать! Дело знать надо!..

Он невольно подчинился ее начальственному окрику - хотя и с оговорками и с ворчанием:

– Вы, я вижу, все знаете. В прошлый раз в особенности.

– Сейчас главный врач приедет. Если я вас не устраиваю.

– Подождем. Что делать остается?

– На работе все в порядке,- некстати подсунулся Геннадий.- Я был там сегодня.

– Да мне, знаете, как-то до фонаря, что на работе вашей делается!-высокомерно и сварливо отозвался тот.- Мне здесь хватает!..- Игорь Иванович мотнул головой в сторону сына, и, хотя он был по-своему прав и его, во всяком случае, можно было понять, Геннадий опешил от такой необычной в этих краях откровенности.

– Нехорошо он выразился,- сказал он, когда инженер вышел за чем-то.- До фонаря...

– За сына волнуется,- объяснила Ирина Сергеевна.

– Все равно... Не полагается...- и спросил прочувствованно:- А вы каждый раз в такие истории попадаете?

– Не каждый. Через раз.

– Все равно... Никаких нервов не хватит... Обратно на мотоцикле поедем?

– Поедем, если возьмете,- без всякой задней мысли согласилась она, и он, окрыленный ее согласием, кивнул и уже представил себя на железном коне с русоволосой, рослой царевной на жестком кожаном крупе...

Мечтам его не суждено было сбыться. Пирогов приехал на "Жигулях" и одним этим больно уколол сердце влюбленного: способ и средства передвижения расставляют нас по местам не в одной только столице. То, что последовало далее, подтвердило ревнивые опасения Геннадия...

Иван Александрович вошел в сердце инженера, как входит ключ в хорошо смазанный замок, как врезается нож в масло. Ирина Сергеевна предупредила его о характере и литературных наклонностях отца, и он постарался на славу: был само внимание и обходительность.

– Тут перитонит, она права,- как бы извиняясь, вкрадчиво и негромко сказал он, едва оглядел живот и приложил к нему пальцы: они были короткими и толстыми, но чувствительными и нежными, как у скрипача или домушника,- Ирина Сергеевна знала их прикосновение.

– И что делать?- Игорь Иванович нашел наконец себе ровню и забыл на время свой гнев и склоку.

– В область повезем,- отвечал Пирогов с округлой мягкостью в лице и в голосе.- У меня там знакомый в хирургии - отдам его в хорошие руки...- Он снова поглядел на малыша, как бы оценивая на глаз его шансы.- Опасно, конечно, но ничего: думаю, обойдется. Вы говорите, день всего, как состояние ухудшилось?