Чтение онлайн

Пилосу казалось, что, когда он сядет в машину, будет ясный, солнечный день.

Хлюп-хлюп, преодолевая залитые водой ямы, машина поехала по дороге, ведущей в Ереван.

Свекровь Хачануш была любопытная женщина. Она садилась у дверей и наблюдала за жизнью Кешкенда. Осенний ветер нашел старуху и свалил ее в постель. Она слегла, ее стало лихорадить.

— Поешь, маре, — увещевала ее Хачануш.

— Нет.

— Что мне приготовить для тебя?

— Ничего... Для меня не существует ни воды, ни хлеба. Я чаем жила. А как кончится сахар, умру.

Как-то раз она рассердилась на Хачануш:

— Родители у тебя плохие люди. Нет чтобы с твоим приданым дать несколько золотых. Небось не обеднели бы.

«Чтоб тебе пусто было! Хромая я была или лысая, чтоб еще и золото дали в придачу?»

— Ты же знаешь, что я не разговариваю с родителями. Я с ними в ссоре.

— Умру ведь я, а сыну хоть бы что. Все твердит: Россия, Россия. Видно, хочет, чтоб я скорее умерла. Возьмет тебя тогда и уедет.

«Уедет, как бы не так».

— Маре, может, продать мое кольцо и купить тебе сахар?

— Обручальное кольцо не теряй, несчастье будет.

«А что же мне делать, карга ты этакая? Мне, что ли, превратиться для тебя в сахар?»

— Ах, матушка, что же мне делать, сама скажи.

— Не нужно, не нужно... Кольцо не отдавай.

Через два дня старухе стало хуже.

«Жалко ее, умрет ведь, — думала Хачануш. — Что, если взять одну монету и купить сахар? А не куплю, как потом перед господом богом отчитаюсь?»

Муж ушел на работу. Ребенок играл во дворе. Хачануш открыла большой амбар, вынесла оттуда сверток с сокровищами, достала золотую диадему с тоненькой цепочкой. Отделила цепочку, диадему положила на место, завернула и опять зарыла в зерно.

У дверей торгсина стояли люди. У нее не хватило храбрости войти. Стемнело, люди разошлись по домам. Продавец жил в комнатке при магазине, поэтому после захода солнца в магазине долго горел свет и дверь была всегда открыта. Уже совсем поздно Хачануш вошла в магазин.

— Братец, взвесь этот кусочек золота. Сколько ты дашь за него сахара?

Продавец взял цепочку. Это была нежная золотая вязь, весящая около одного грамма.

— Где же здесь золото, сестричка, и полуграмма не будет.

Взвесил.

— Почти полграмма. Это что за цепочка?

— Еще девушкой получила в подарок.

Сказав неправду, она покраснела. А продавец подумал, что она это получила от какого-нибудь парня, и улыбнулся.

— Значит, сахару дать?

— Ага.

Продавец обманул в весе золота, обманул в цене и сахар недовесил. Золото опустил в карман: «А это нам». Протянул сахар Хачануш.

— Сестричка, если у тебя еще есть кусочек, принеси. Об этом будем знать лишь ты да я.

— Откуда у меня может быть золото?

Взяла пакет и пошла домой. Она хотела спрятать сахар и сказать старухе, что принесла всего два-три кусочка от соседей, а остальное представить потом как подарок матери, но не успела. Муж беспокойно ходил около дома. Они встретились у дверей. Он вырвал пакет.

— Где была?

— В магазине.

— Что принесла?

— Сахар.

— Иди в дом.

Прошли в спальню. Еще засветло Хачануш постелила постели, чтобы не зажигать вечером лучину и не коптить стены. Теперь, испугавшись темноты, зажгла светильник, в котором осталось несколько капель керосина.

Сероп сделал несколько затяжек, отбросил папиросу и подошел к жене:

— На что же ты купила сахар?

Хачануш ждала этого вопроса, но ответа не находила.

Придумала наивную ложь:

— На деньги.

— На деньги сахар не продают.

— Попросила для старухи, продавец не отказал.

Пощечина.

— Я заплатила двойную цену.

— Лжешь! Я предлагал пятидесятку — он не дал. Говори, что у тебя было с этим прилизанным, приехавшим из города? Шлюха!..

Пощечина, пощечина, пощечина...

— Обоих зарежу!

Он сделал бы это: глаза у него налились кровью.

— Грех на душу берешь.

— Весь Кешкенд с голоду сдохнет — он кусочка сахара не отдаст. Как же это тебе дал?

Вдруг Сероп начал бить себя по голове, застонал, заплакал. От этого плача он еще больше распалился. В нем проснулась тупая, слепая, страшная злоба. Он снова набросился на жену:

— Скажешь или нет?

— Поверь, я честная женщина... Сахар на деньги купила...

— Врешь, бесстыжая!

Он разорвал у нее на груди платье. Порвалась и рубашка. Схватил за волосы, бросил на пол. Хачануш закричала. Этот крик не тронул Серопа. Он поволок жену к столбу, привязал, отстегнул кожаный пояс и начал бить, бить. Хачануш обессилела. Она уже не могла говорить. Сероп вытащил нож и приставил к ее груди:

— Говори, а то зарежу!..

Хачануш в ужасе закрыла глаза. Она почувствовала прикосновение стали. Только мгновение отделяло ее от смерти. Умереть — но во имя чего? Кто для нее этот человек, живущий лишь мечтами о России? Он лежал рядом с ней, а думал о России. Что она получила от него, чтобы бояться разлуки с ним?

— Скажи, на что купила?

Она спокойно и смело посмотрела мужу в глаза. Казалось, впившиеся в тело тоненькие веревки уже не причиняли ей боли.

— На золото.

Сероп посмотрел на руку жены. Кольцо было на пальце.

— Откуда у тебя золото?

— От дьявола. Чтоб оно пропало, это золото, и ты, и твоя мать!.. Извели вы меня. Это я украла золото Пилоса... Оно в амбаре, поди возьми и подавись!

Забыв о жене, Сероп побежал к амбару, одним ударом сбил замок, открыл дверь, разворошил зерно, нашел сверток. Подбежал к лампе. Развязав узел, увидел золото и забыл обо всем на свете. Он даже не заметил, что жена, лишившись чувств, поникла на веревках. Он опять завернул сокровища, повернулся к жене. Только теперь до его сознания дошло случившееся.

— Хачануш!..

Он перерезал веревки и уложил жену в постель. Хачануш пришла в себя. Она долго смотрела на Серопа застывшими глазами.

— Сбываются проклятия Назлу... Поделом мне...

— Хачануш!

— Отойди от меня! Уйди! Уйди!..

Сероп заплакал, держа в руках сверток с золотом. Это были притворные слезы, имевшие целью вымолить прощение и присвоить золото.

— Уходи! Возьми золото, а с ним и мое проклятие! Не подходи ко мне!..

Старуха с опозданием услышала шум. Встала, вошла в спальню сына. Картина, которую она увидела, ужаснула ее.