Чтение онлайн

Назлу поблагодарила и попросила:

— Я оставлю тебе ключ, ты до моего приезда присмотри за домом и за теленком.

— Давай ключ. И за домом присмотрю, и за теленком, и за курами.

Вечером пришли соседи. Одни принесли яйца, другие масло и сыр.

— Назлу, для освобождения Пилоса ничего не жалей.

Назлу растрогалась:

— Я знала, что соседи уважают Пилоса.

Она просеяла муку, испекла гату, завязала узелок, сняла с полки пустой кувшин, чтобы налить туда масла и взять с собой.

«Сделаешь добро — добро и получишь». Масло налила в кувшин, завернула в тряпку, завязала бечевкой. В ведро постлала солому и уложила туда яйца. Увязала вещи и осталась довольна собой. Подошла к тониру, на нее дохнуло теплом, и ей захотелось искупаться.

«Весь день в грязи возилась. В чужом доме буду спать, надо бы помыться».

Поставила котел на тонир, сходила несколько раз к роднику, пока котел не наполнился водой. Выходя, закрывала дверь на засов. В последний раз пришла и увидела, что дверь открыта. «Забыла». Заперла дверь изнутри, зажгла лучину. Размешала в тонире угли, чтобы вода быстрее разогрелась. Поставила корыто рядом с тониром, туда же поставила котлы с горячей и холодной водой.

Сняла платье, ступила в корыто...

Невестка Шахбаза пришла проведать Хачануш. Свет восковой свечи, полумрак, пожелтевшая, как воск, Хачануш.

— Глупая, тебе-то что за дело до того, что у старухи нету сахара, пусть бы ее сын думал.

Слезы.

— А где он?

— Не знаю, пусть хоть совсем не возвращается.

Слезы полились сильнее.

— Я принесла настойку, дай посмотрю раны.

Откинула одеяло, обнажила тело. Синяки на белом нежном теле. Большие волдыри, следы металлической пряжки ремня. Серые раны от веревок. Невестка Шахбаза прикоснулась к больной, та вскрикнула:

— Умираю!

— Чтоб он сам умер, изверг!

Она разогрела настойку, смазала раны.

— Хачануш, ты мужу не сказала, что золото мы вдвоем нашли?

— Нет.

— А что сказала?

— Ох, не спрашивай, сил нет говорить.

Невестка Шахбаза успокоила Хачануш, а сама, встревоженная, ушла. «А вдруг у Серопа найдут золото? Начнут допрашивать Хачануш, она все расскажет, что я тогда буду делать? Муж меня выгонит из дому... Горе мне!..»

Хачануш осталась одна. Она хотела задуть свечу, но не смогла подняться и позвала старуху:

— Погаси свет.

— Поешь чего-нибудь, ахчи.

— Не могу, внутри у меня болит.

— Вах, вах, вах!

Старуха погасила свечу.

— Уйди, оставь меня одну.

Старуха ушла. Мрак, тишина.

Назлу, стоя в корыте, стала с наслаждением лить себе на голову воду из большой кружки. Помылась, вытерлась старой простыней, надела прямо на тело платье. Воду в корыте вынесла и вылила, прибрала комнату, заперла дверь изнутри, погасила лучину.

«Рубашку утром надену, пусть чистая останется».

...Хачануш была неспокойна. «Сероп запаздывает. Может, уехал в Россию? Бог с ним, пусть едет куда хочет, лишь бы предупреждал, я же не раба ему».

...Невестке Шахбаза не спалось. Она допытывалась у мужа, что люди говорят о Серопе:

— Этот развратник избил жену...

— Ну, жена тоже хороша. Ее видели выходящей затемно из торгсина.

— Неправда! Хачануш порядочная женщина. А вот он развратник. В России у него есть женщина и ребенок. Он изводит жену, чтобы уехать отсюда.

— Ну и черт с ним, дай мне спать.

— В городе о нем ничего не говорят?

— Не знаю, меня это не интересует. Хватит болтать...

Назлу разнежилась под теплым одеялом. Ей понравилось лежать нагой. Сама себя погладила, ощупала. Ей уже представлялись сладкие видения предстоящего путешествия. Вдруг огромная черная глыба рухнула на тахту.

Она закричала, но крик застрял в горле.

Тяжелое тело навалилось на нее, придавило. Назлу не могла ни говорить, ни сопротивляться...

Далеко за полночь. Сероп не вернулся. Хачануш было плохо. Сердце бешено колотилось.

— Воды...

Рядом кто-то пошевелился. Две ручки коснулись ее, в темноте над ней заблестели чьи-то глазенки, и детский голос спросил:

— Ма?..

Ребенок ночью ушел от бабушки и лег рядом с матерью. Согрелся и заснул. Хачануш, забыв боль и жажду, прижала его к себе.

— Милый мой!..

Пилос, скрючившись в тюремной камере, унесся мыслью в горы Гергер. Он видел девушек-голубей. Потом к ним присоединились цыгане. Девушки-голуби танцевали под музыку цыган. Цыганки, сняв головные платки, махали ими.

— Пилос, иди потанцуй с нами!

— Пилос, Пилос! — вторили им девушки-голуби и манили его своими крыльями.

Пилос подошел, музыка прекратилась. Одна из цыганок, совершенно голая, подбежала к палатке. Пилос последовал за ней. У цыганки были такие же волосы, как у Назлу.

— Сюда, Пилос...

Он не пошел.

Цыганка заплакала голосом Назлу.

— Назлу!..

Пилос очнулся от своего голоса.

Аршо поднялся, сел и начал тихим голосом что-то напевать.

— Не пой, — прервала его Назлу.

Аршо замолчал. Встал, начал искать стакан, чтобы попить воды. Пошарил на полке, ничего не нашел. Выпил воды. Принес и для Назлу. Она не стала пить. Он вылил воду на пол. Стакан поставил обратно на полку. При этом не забыл еще раз внимательно осмотреть всю посуду, словно искал чего-нибудь поесть. Затем опять вытянулся рядом с Назлу.

— Уходи, кто-нибудь может прийти.

Аршо усмехнулся:

— Кого ждешь?

Назлу поняла иронию. Она полностью осознала свое положение. Отвернулась, чтобы не видеть его, и тихо заплакала.

— Назлу, — заговорил Аршо, — давай я увезу тебя в Ереван.

— У тебя есть жена, у меня — муж, как же это?

— Жена — ерунда, главное, что ребенка нету. Вираба тоже возьму. Неужели я твоего Пилоса не стою?

— Не стоишь. Пилос — человек.

— А я кто?

— Зверь.

Аршо замолчал. «В Ереван едет, — значит, везет с собой хоть немного золота, надо же ей там жить на что-то. Но где она его прячет?»

Он оглядел потолок, стены, одежду. Где же ему искать? Он потушил свет, взял платье Назлу. Ощупал карманы. Нашел платок, связанный в узелок. В нем была монета. Аршо показалось, что он нашел целый клад. Узелок сразу же перекочевал в его карман. Платье отлетело в сторону.