Чтение онлайн

– Но ты туда идешь.

– Я говорил: у меня богатый опыт.

– Но я могу помочь. Или опасаешься, что помешаю?

– Нет. Я знаю, что ты девушка предприимчивая и сообразительная. Но в одиночку действовать легче, особенно, когда знаешь все переулки и закоулки. Я управлюсь до утра. Уйду и вернусь незамеченным. Обещаю.

– Хорошо, - смирилась я.

Хантер прав. Без меня ему будет проще. И всё же мне было страшно. Вдруг попадется Вильгельму Моро или Киллиану? Сам же сказал о поисковой магии. Да и мне очень не хотелось остаться без него, как бы эгоистично это ни звучало.

– Всё будет замечательно, - пробормотала я, вернувшись в отведенную мне спальню. Но сердце пронзила та-акая тоска, что хоть вой. – Хочу домой, - прохныкала я, сжимая кулаки так, что ладони заболели от впившихся в них ногтей.

Желание сбылось. Но лишь на мгновенье. Стены спальни замерцали, и я увидела очертания комнаты, служившей и залом, и рабочим местом. Но она тут же растворилась. Силенок для полноценного перемещения явно не хватало.

– Ждать и наблюдать, - пробормотала я еще одну мантру.

А что еще остается?

Спала я отвратительно. Можно сказать, вообще не спала. Крутилась с боку на бок, то накрываясь одеялом, то раскрываясь. А стоило провалиться в сон, как приходили кошмары. Отражение страхов в разных интерпретациях. Вот Хантера хватают стражи порядка и везут к Вильгельму Моро на допрос. Вот его находит Киллиан и магией заставляет рассказать, где прячусь я. Вот под моросящим дождем – мерзким и холодным – идет похоронная процессия, провожая в последний путь Итона, а его отец резко поворачивается и произносит: «Это твоя вина, Амелия Грушевская». А под конец приснился Габриэль. Я стояла перед ним на коленях, а он тянул из меня магию со словами: «Я заслуживаю ее больше, чем ты ».

Надо ли говорить, что проснулась я разбитая и уверенная, что ночью и Итон, и Хантер ушли в мир иной, а в дом в любой момент вломятся и Киллиан, и Вильгельм Моро в компании Нельсона и толпы охраны.

С другой стороны, если они появятся одновременно, глядишь, забудут обо мне и переключатся друг на друга. Не самый худший расклад.

– Карамелька, ты не о том думаешь, - я похлопала себя по щекам, стоя перед зеркалом.

Не худший расклад, ага. Но это всё от тревог и недосыпа.

– Вы намерены ходить в… этом? – скривилась Бернадетт, когда явилась позвать меня на завтрак. Мои джинсы и толстовка казались ей чем-то уродливым. – Я же перенесла сюда ваш гардероб. По крайней мере, половину.

– И я вам очень признательна. Разумеется, я намерена его использовать, когда настанет время выйти на улицу. Или когда моя одежда испачкается. Но пока я останусь в ней. Нам с Габриэлем предстоят занятия. И мне будет гораздо комфортнее в вещах моего мира.

Бернадетт ничего на это не сказала. Сделала приглашающий жест рукой.

По лестнице за ней я спускалась с тяжелым сердцем. Сейчас выяснится, что Хантера нет в доме. С ним что-то случилось во время ночной вылазки. Или же он не захотел возвращаться. Предпочел выпутываться из безумной истории сам.

– Доброе утро, Амелия, - поприветствовали меня сразу два мужских голоса, стоило переступить порог столовой.

Они еще не начали трапезу. Ждали меня.

Габриэль и Хантер. Корреспондент был жив-здоров, выглядел расслабленным, будто никуда не уходил и вообще не слышал от меня вчера тревожных новостей о маге.

– Доброе, - с трудом выдавила я и села за стол.

Бернадетт обменялась взглядом с Габриэлем и ушла. То ли ей было не по статусу завтракать с нами, то ли имелись срочные важные дела. Уточнять я, разумеется, не стала.

– Как спалось, Амелия? – спросил маг.

– Так себе, - призналась я честно.

– Могу изготовить персональный ловец снов.

– Не стоит, - отрезала я слишком поспешно. И тут же добавила: – Мне никогда не нравились эту штуки. Вы ни причем. Это мое личное предубеждение. Так во сколько у нас занятия? – спросила деловито, закрыв тему. Не было у меня теперь доверия к Габриэлю. Мало ли что еще поймают эти ловцы, помимо снов?

– В одиннадцать часов. У меня есть зал для тренировок. Слева от гостиной располагается библиотека. Нужно пройти от нее до конца коридора.

– Ясно.

Остальная часть завтрака прошла преимущественно в молчании. Лишь Хантер нахваливал еду, да я провожала чашки и тарелки слегка удивленным взглядом. Нам никто не прислуживал. Посуда прилетала и улетала сама. Кофейник поднимался в воздух и наливал в чашки ароматный напиток. Так же поступал и молочник, добавляя в кофе, правда, не молоко, а сливки. Я подозревала, всё это делает Габриэль, но вопросов не задавала.

Только в конце корреспондент преподнес сюрприз.

– Скажите, Габриэль, а можно организовать встречу с моим братом? Я понимаю, что вы делаете всё возможное для его защиты. И всё же, нам обоим будет легче, если мы увидимся.

По моей спине резво проскакали мурашки.

Та-ак. Хантер во время вылазки выяснил нечто, заставившее его заподозрить мага во лжи.

Габриэль и бровью не повел.

– Хорошо. Вечером Бернадетт отведет вас к брату. Через особый путь. Вы правы, господин Хантер, для близких людей очень важно увидеться лично, чтобы забыть о тревогах друг за друга.

– Буду очень признателен, - улыбнулся Хантер безмятежно. Вот ведь лис!

После трапезы я затащила его к себе для разговора.

– Как всё прошло? Ночью?

– Как ни странно без затруднений, - поведал он негромко, словно опасался, что у стен есть уши. – Я спокойно покинул дом, а потом вернулся. И в целом сделал всё, что планировал. Встретился с нужными людьми.

– История Габриэля подтвердилась?

– В целом, да. Итон Моро находится в госпитале. По официальной версии, он пострадал по дороге домой после приема в честь помолвки. Произошла авария.

– И все молчат? – я вытаращила глаза. – Костяшка напала на глазах у толпы гостей, включая мэра с женой.

– Если мэр и его советник приказали, все свидетели будут держать языки за зубами, - подтвердил Хантер, разводя руками. Мол, так всё устроено, к сожалению.

– А что насчет меня? Разве я не находилась в автомобиле с женихом?

– Находилась. И тоже серьезно пострадала. Лежишь в госпитале и, вероятно, не выживешь.

– То есть, Вильгельм Моро готовится официально объявить о моей кончине.

– Видимо, так.

Мои кулаки сжались. Вот, гад! Как у него всё просто. Может легко избавиться от любого, а никто и слова не скажет.