Чтение онлайн

— Присоединиться, — тихо повторил он.

Земля внешний пояс почти не контролировала. Формально — да. Фактически — лишь несколько ключевых узлов и пресловутую Колыбель.

Но Колыбель жила в собственном коконе. Клиники фертильности защищали её надёжнее любого военного флота. В невесомости беременность развивалась непредсказуемо и, как правило, заканчивалась плохо. Гравитация — пусть искусственная, пусть частичная — была не роскошью, а условием выживания вида. Поэтому станции с гравитационным кольцом ценились иначе. Они становились не просто перевалочными узлами, а потенциальными инкубаторами будущего.

Колыбель была критичной для всего внешнего рубежа и поэтому никому не приходило в голову на неё напасть. Фарпост такой станцией не был.

Последние годы Синдикат методично подминал под своё влияние именно такие станции. С гравитацией. С медициной. С возможностью закрепиться надолго.

У Фарпоста было гравитационное кольцо. Но превращать станцию в детский сад Эдвард не собирался.

Компания строила её как транзитный узел. Инвесторы вкладывались в топливные баки, в ремонтные доки, в защищённые контракты. Не в роддома и не в идеологические союзы с фанатиками внешнего пояса.

Он закрыл сообщение и открыл отчёты о топливных запасах, состоянии защитной сетки, проверил расписание дежурств SecOps и одобрил бюджет на найм дополнительных сотрудников. Вспомнил об Алисе: если она останется на станции, может подать заявку на общих основаниях.

Пальцы на мгновение задержались над клавиатурой. Как далеко готов зайти Синдикат, если он откажется?

И ещё важнее — как далеко готов зайти он.

Мысль возникла почти автоматически: связаться с капитаном «Счастливой Звезды». Формальный повод был удобный — рекомендация для девчонки, которая могла быть кем угодно. Беглянкой. Спецагентом ОПЗ. Или тем и другим одновременно.

А дальше — предложить контракт.

Охрана станции.

Временная.

Взаимовыгодная.

«Звезда» выглядела побитой недавним боем. Если её экипаж действительно имел отношение к спецоперациям ОПЗ, они могли бы обеспечить Фарпосту то, чего Синдикат пока не отнял — безопасность.

Военный корабль у причала — это аргумент. Даже если он не сделает ни одного выстрела.

Мысль задержалась на секунду дольше, чем следовало.

Потом исчезла.

Независимость станции стоила дорого.

Но менять Синдикат на протекцию ОПЗ он не собирался.

Один центр влияния вместо другого — это не свобода. Это всего лишь смена хозяина.

И Эдвард слишком хорошо понимал разницу. Защитная сетка станции могла отразить прямое нападение, но он искренне надеялся, что до этого не дойдёт.

***

Алиса вернулась в отель.

К счастью, и административный корпус, и основные помещения станции располагались в гравитационном жилом кольце. Не нужно было снова проходить через шлюзы и переходные модули, где «верх» и «низ» меняются слишком резко.

К ускорениям корабля она привыкла. К резким переходам в VR — тоже.

Но вращение кольца давалось тяжело.

Организм воспринимал его иначе — не как тягу, не как прямолинейное ускорение, а как постоянное боковое давление, будто мир всё время слегка уходит в сторону. Стоило повернуть голову быстрее чем нужно, и желудок неприятно сжимался. Пол под ногами казался неустойчивым. Она старалась не смотреть в дальний изгиб коридора. Там перспектива предательски изгибалась вместе с кольцом.

Отель оказался капсульным. Камера меньше её каюты на «Чёрной Птице». Лежать — можно. Сидеть — можно. Встать в полный рост — уже нет.

От встречи с администрацией Фарпоста она ожидала большего.

Впрочем, она была сама по себе.

Деньги у неё были. Но надолго их не хватит. Один день проживания здесь стоил как неплохой автомобиль на Земле. И это — без излишеств, без отдельного модуля, без медицинских услуг.

На «Чёрной Птице» деньги были почти абстракцией. Еда печаталась. Одежда печаталась. Расходники синтезировались.

Корабль замыкал цикл на себе. Станция жила по другим законам.

Всё, что доставлено за сотни астрономических единиц от Солнца, должно окупаться. Вода. Воздух. Тепло. Гравитация. Даже пространство под ногами.

Здесь платили за кубические метры. За киловатт-часы.

За каждый грамм массы, который не испарился в пустоте.

И свобода — тоже стоила денег.

Алиса легла на узкую койку и посмотрела в потолок, где тёплый свет имитировал «вечер». Она не чувствовала паники, но нужно было искать варианты.

На станции стояли ещё несколько кораблей. Возможно, кто-то из них искал людей. Особенно если маршрут лежал ближе к внутренним планетам. Хотя бы к системе Плутона–Харона. Насколько она помнила, там был небольшой город при горнодобывающей базе. Не внутренние планеты, но и не край пустоты.

Местный VR её обескуражил.

На Земле и на «Чёрной Птице» это были лёгкие шлемы, беспроводная интеграция, мягкое погружение — интерфейс почти не ощущался, будто сон, в который ты просто шагнул.

Здесь же из изголовья кровати торчал толстый оптический кабель с потёртым металлическим коннектором. Пластик пожелтел от времени, изоляция местами была перетянута лентой.

Старый стандарт. Почти музей.

Алиса подняла кабель двумя пальцами, повертела, рассматривая штекер.

— И куда мне его вставлять? — сказала она пустому номеру.

Голос прозвучал чуть громче, чем она рассчитывала. Комната ответила только глухим гулом систем жизнеобеспечения.

Адаптер ей, что ли, нужен? Алекс ни разу не упоминал о проводном доступе, хотя у него самого такой порт был на виске, но она ни разу не видела, чтобы он им пользовался.

Может, у неё его просто нет. Она ещё раз провела пальцем чуть выше правого уха — медленно, внимательнее.

Кожа казалась обычной. Тёплой. Гладкой.

Но под подушечками пальцев ощущалась едва заметная неровность. Не шрам. Не родинка. Что-то твёрдое и идеально круглое. Она замерла.

Подошла к зеркалу. За последние недели она изменилась — не резко, но заметно. Лицо стало спокойнее. Жёстче. Исчезла прежняя растерянность во взгляде. Рыжие волосы, отросшие после криосна, падали чуть ниже плеч и казались темнее в тусклом освещении номера. Она провела пальцами по прядям и заметила разницу, которую раньше не хотела видеть.