Чтение онлайн

Послышался шлепок, будто пуля попала во что–то.

Я посмотрела на Эйлинга. Он повернулся ко мне с выражением недоумения на лице. В его шее зияла дыра, из которой ручьем хлестала кровь. Он был уже мертв.

Раздался второй шлепок. Эйлинг пошатнулся, когда что–то попало ему в висок, и от удара упал на спину. Ноги дернулись в конвульсиях, жизнь покинула его окончательно. На голове, в месте второго попадания, показался глубокий рубец.

Еще несколько снарядов ударило в землю вокруг, один взметнул осколки костей у моих ног. Я не слышала никаких выстрелов, но в меня стреляли. Хлесткий удар погасил лампу, разбив светящийся шар. Я бросила шест и нырнула в укрытие. Дальнейшие удары раскололи край скамьи, за которой я спряталась. Один снаряд врезался и отскочил от дерева, потеряв силу. Я увидела, что это человеческая костяшка. Рогатки, катапульты… кости использовались в качестве боеприпасов, чтобы стрелять в меня.

Я заметила первого анатома, когда он бросился в мою сторону вдоль скамьи. Он низко сгорбился, двигаясь торопливой походкой, хромой, истощенный и одетый в грязно-черные лохмотья. Его кожа была покрыта белой костяной пылью, напоминавшей пудру аристократа, а запавшие глаза были мутными и остекленевшими. Зашипев, анатом разинул рот, полный сломанных желтых зубов и гнилых десен. Он замахнулся самодельным топором, чтобы разрубить мне голову. Лезвие топора представляло собой заостренную человеческую лопатку, рукоятка — бедро.

Я растянулась на спине, уклоняясь от удара — топор пролетел в миллиметре от лица и вонзился в скамью. У меня не было времени, чтобы встать на ноги. Выгнувшись дугой с опорой на плечи, я захватила его руку между ног, резким движением сломав конечность. Когда он, визжа, отшатнулся назад, я вскочила на ноги и ударила его тыльной стороной ладони.

Второй анатом бросился на меня через скамьи, сбив головы нескольких скелетов-прихожан. Я уклонилась в сторону от его захвата, и тот рухнул на землю. Как только он встал, я успела вытащить старый нож-пеликан обремененного, вонзив его в грудь нападавшего. Анатом упал, увлекая за собой глубоко засевшее в теле оружие.

В меня летели смертоносные выстрелы. Под костяной аркой, через которую мы с Эйлингом вошли, я заметила полдюжины анатомов, раскручивающих пращи и выпускающих костяные шарики. Снаряды ударяли в скамьи, разлетаясь на осколки и сотрясая сидящие скелеты. Одна костяшка попала в череп, разнеся его на куски, будто старый горшок. Я опустилась как можно ниже, слыша, как костяшки глухо ударяются о скамью, сотрясая её. Если и был другой выход из зала с распятием, я о нём не знала и не осмеливалась поднять голову, чтобы осмотреться.

Наконец я вытащила свой счетверенный короткоствол — компактное оружие с прорезиненной рукояткой и коротким квадратным рылом из вороненой стали, с четырьмя стволами, расположенными, как точки на игральной кости. Нажатие на спусковой крючок производило каждый выстрел по часовой стрелке сверху справа, но если крючок удержать, то все четыре будут произведены так быстро, что выстрелят почти одновременно. Я потянулась к поясу за запасными патронами, чтобы мгновенно перезарядиться, когда прозвучит первый залп.

Что–то с огромной силой ударило в затылок. Я на мгновение потеряла сознание и очнулась на земле, уткнувшись щекой в порошкообразную пыль. Я чувствовала запах крови в носу, а затылок пульсировал жгучей, иррадиирующей болью. Ко мне вернулось зрение, и я увидела на земле, прямо перед носом, костяшку человеческого пальца, влажную от крови с одной стороны.

Снаряд, выпущенный из рогатки, достиг цели.

Я попыталась встать. Тело было вялым. Выстрел совершенно лишил меня разума. Я слышала, как анатомы кричали и приближались, и понимала, что умру, если не буду быстро шевелиться.

Я все еще была оглушена.

Раздался сильный, отдающийся эхом взрыв, который, кажется, поднял клубы пыли с земли перед моими глазами.

Чья–то рука схватила меня за плечо.

— Ты можешь встать? Ты смертельно ранена? — спросил мужчина, прежде чем выстрелить еще раз. — Ты можешь идти, женщина? — он настойчиво тряс меня.

Я узнала голос. Это Реннер Лайтберн. Я проделала весь этот путь, чтобы спасти его, но он снова спас меня.

У Лайтберна больше не было пистолета «Тысячник», его гордости. Он стрелял из длинноствольной автоматической модели «Галет-П», знававшей лучшие времена.

— Ты можешь встать? — снова крикнул он, заставляя анатомов нырять и укрываться от частых выстрелов.

Я смогла, хотя еле держалась на ногах.

— Это уже второй раз, — сказала я.

— Второй раз что?

— Ты спас меня.

— Что?

Конечно, он не знал. В тот момент я забыла, что он не помнил. Один из агентов Рейвенора, Пейшенс Кыс, повредила телекинетическим копьем его кратковременную память, так что он ничего не помнил.

Патроны закончились. Он пригнулся, чтобы перезарядиться.

— Там сзади есть проход, — указал Реннер кивком головы. — Когда я снова заставлю их пригнуться, беги.

Я достала короткоствол:

— Давай побежим сейчас.

Превозмогая головокружение, я вскочила и разрядила все четыре заряда. Отдача отбросила руку. Выстрелы снесли конец скамьи и разбили часть позвонковой арки.

Мы побежали со всех ног. Он подхватил меня под руку, чтобы я не упала. Несколько костяных снарядов полетели нам вслед. Проход находился там, где он и сказал. Мы мчались по темному коридору, задевая и пиная ногами валявшиеся на пути кости.

— У нас нет света! — воскликнула я, спотыкаясь.

— Держись меня, — настаивал он.

Мы забежали в очередной склеп. Здесь тоже росли водоросли, испускающие свет, хотя и в гораздо меньшем количестве, чем в жутком зале, из которого мы ушли.

— Сюда, — сказал он и потащил меня под укрытие сырой дренажной трубы. Мы ждали звуков погони. Реннер тихо перезарядил пистолет. Его борода отросла, а волосы стали длиннее, чем раньше. Он похудел, но остался тем человеком, которого я помнила. На коже проступала татуированная литания его Проклятой ноши.

Я переломила короткоствол, и пружинный зажим автоматически извлек теплые гильзы. На их место встали четыре новых патрона, затвор защелкнулся.

— Неплохая игрушка, — оценил Лайтберн.

— Да, так и есть, — согласилась я и скользнула взглядом вокруг, чтобы отследить малейшее движение.

— Я бы спросил, как он оказался твоим, но еще большая загадка — что ты здесь делаешь. Ты зашла в костницу по ошибке?

— Нет, — ответила я.

— Ты не бродяга, одежда у тебя хорошая. Я не могу придумать никакой причины, по которой такая женщина, как ты, могла бы оказаться здесь.