Чтение онлайн

– Света, познакомилась с Родригесом по Интернету. Он показался ей серьёзным человеком, насколько я знаю.

– Дела девушки хуже некуда. Родригес – известный коллекционер женщин, по некоторой информации, каннибал…

– Каннибал?

Скакунов для убедительности пощёлкал зубами.

– Спецслужбы веники не вяжут! – не без хвастовства обратился он к Даниле Евгеньевичу.

Данила Евгеньевич поднял трубку телефона, велел секретарше принести чаю.

– Большое влияние оказывает «Парагвайз труперс» на общественную жизнь Парагвая?

– Я не знаю.

– Во время вашего пребывания в стране случались похищения или убийства крупных политических деятелей, в том числе и неудавшиеся.

– Ничего не слышал.

– Чем же вы там занимались? – сердито повысил голос Скакунов.

– Он там себя туристом почувствовал, за государственный счёт, - съёрничал Данила Евгеньевич.

Секретарша принесла чай и печенье. Некоторое время все молчали. Степанов, отвыкший в Парагвае от байхового чая, не пил. Скакунов сосредоточено думал.

– Вот когда вы мимо базы проезжали, на автобусе, не случилось ли, что ворота открылись, и вы могли различить ракетные установки «Земля–Воздух» или « Земля- Воздух- Земля»? В армии служили, полагаю…

– Нет, ничего не видел. Ворота не открывались.

– Ладно, ладно, ладненько, - недовольно сказал Скакунов.

Беседа иссякла. Степанов ничего интересного для подполковника. Он видел только аллигаторов, пеликанов, обезьян. О другом Степанова рассказывать не тянуло. Ещё перед ним в воображении непрерывно маячил лысый череп Кальвадоса, который строением головы полковник удивительно напоминал.

Дни потянулись для Степанова мучительные. Старые дела его были завершены, а новых не поручали. По возвращении из Парагвая начальство к нему приглядывалось, он потерял доверие. Жизнь на московских улицах, по которым он часто ходил, раздражала Степанова. Люди куда-то спешили но мешая друг другу, не могли спешить. Гигантское суетливое колесо проворачивалось мимо стершихся шестерен. Оно пыталось что-то совершить, но не совершало. Степанов внимательно просматривал газеты, слушал радио, смотрел «Новости», лазил в Интернете. Нигде не было знаков того, что в Парагвае обнаружено золото. Никто не сообщал, что его ищут. Степанов запросил в компьютере поиск на фамилию Родригес. Таких тут помещалось немерено. От футболистов до певцов. Взгляд Степанова зацепил новую заметку в брачных объявлениях. Родригес опять искал жену. Что сталось со Светой, можно лишь гадать.

Недели через две после беседы со Скакуновым, Данила Евгеньевич предложил Степанову встретиться в кафе. Даниила Евгеньевич опасался, что его кабинет прослушивают, обычная практика в следственных управлениях. В служебном коридоре особо не наговоришься.

В кафе Данила Евгеньевич атаковал без обиняков:

– Степанов, скажи правду, что тебя держало в этом Парагвае? Колись, зачем потащился в джунгли?

– Там ищут золото, - неохотно признался Степанов.

Глаза Данилы Евгеньевича недоверчиво вспыхнули и снова погасли. Он подлил Степанову водки:

– Много золота?

– Восьмую часть мировых запасов.

Данила Евгеньевич крякнул, оглянулся, не слышал ли кто из посетителей.

– Хорошо, что ты не сказал при Скакунове.

– Он бы не понял.

Данила Евгеньевич повертел рукой в воздухе:

– Он бы тебя в сумасшедший дом засадил!
– Данила Евгеньевич выпил рюмку. – Плети дальше. Откуда золото?

– Захоронения с последней войны. Вывезенный из Германии золотой запас Рейха.

Данила Евгеньевич рассматривал Степанова стеклянными глазами:

– Вот что, жадность… Жадность задержала тебя в джунглях!

– В сельве.

– В сельве?

– Правильно не в джунглях, а в сельве. В парагвайской сельве.

– Что ещё такое?

– Сельва – латиноамериканские джунгли.

Данила Евгеньевич сделал лицо, будто в голове его происходили сложные процессы. Степанов вскочил, кинулся к окну, ненавистным взглядом пронзил через залитое дождём стекло тащившуюся по Садовому кольцу автомобильную «пробку». Вернулся, сел. Данила Евгеньевич озирался зверем, ища реакцию окружающих на поведение Степанова. Никто из посетителей кафе и персонала не прореагировал.

– Понимаешь, Данила.., не одна алчность удерживала меня в Парагвае, а всё существо моё… Здесь в Москве, - Степанов изобразил отчаянный жест, - ничего не происходит. Вечный дождь, слякоть, холод, «пробки», рутинная работа, к девяти туда, в восемнадцать двенадцать обратно, метро, троллейбус, автобус, ужин, спать. Утром - душ, завтрак, заправка постели, чистка обуви и опять, как белка по кругу. Убивающее однообразие, скука, полнейшая бесцельность. А в Парагвае – жизнь. Достаточно купить авиабилет, чтобы начались приключения. Мёртвый Кальвадос, а вот уже живой. Двойник или единокровный брат его, приехавший из Европы. Тайны, погони, смертельные опасности. Кайманы, сплав по реке, индейцы, баронесса фон Галль, монета с информацией, мальчик Педро, похищенный обезьянами…

– Обезьянами?- охмелевшим голосом переспросил Данила Евгеньевич.

– Обезьянами – ревунами, - пояснил Степанов.

– Зачем?

– Данила, разве природа имеет смысл? Она буйствует.

– Буйствует! –пьяно подтвердил Данила Евгеньевич.

– Латиноамериканский Маугли!

– Педро!!- запомнил имя Данила Евгеньевич.- Да, Степанов, тебя круто перевернуло после Парагвая, - неожиданно трезвым голосом сказал он.- Не знал, что так меняют человека загранкомандировки. Ты сейчас этаким идеалистом прикинулся, приключения тебе подавай, российская скука заела, а часы на тебе «Картье». Не на зарплату милицейскую ты их купил. Сколько они стоят?

Остановленный в потоке горячих рассуждений Степанов осторожно посмотрел на левое запястье на золотые часы с бриллиантами, словно они секунду назад там появились:

– Не знаю, но предполагаю, часы стоят целое состояние. Мне их подарила женщина.

– Ловко ты съездил! У тебя и бабы в Парагвае были? В сельве?

– Не бабы, Данила, а прекрасная молодая женщина объяснилась мне в любви в лунную ночь на берегу горного озера в палатке. Мать мальчика Педро, похищенного обезьянами, Хуанита. Когда я уезжал, она каким-то чудом ухитрилась засунуть мне часы в карман. Я обнаружил их, проходя металлоискатель в аэропорту.

– Баба богатая?

– Ты бы видел её дом!.. Состояние Хуаниты огромное: шахты, рудники, фабрики, заводы, кофейные плантации. Ей нужен муж. Не сомневаюсь, управляющие её обманывают.

– Понятно, женщина одинокая.

– Одинокая и глубоко несчастная, с нежным трепетным сердцем, чистыми мыслями. Изъясняется высоким слогом.

– Здесь вы друг друга нашли. Есть и соперник?

– Да, русский турист Павел.

Данила Евгеньевич , выпивший семь рюмок водки, стукнул по столу так, что окружающие обернулись: