Классическая драма Востока
Шрифт:
Рассказчик
Он поднимает голову Ёхэя.Ёхэй
Ой, дядюшка Мориэмон!Мориэмон
Да это — Племянник мой Ёхэй! Беда-беда!Рассказчик
И оба — в изумленье — Уставились глазами друг на друга.Мориэмон.А, подлец! Ты ведь всего-навсего простой горожанин: любой позор тебе нипочем. Свою голову ты и в грош не ставишь. Но я самурай, я на службе у знатного господина! И я ношу славное, незапятнанное имя. Такое имя, которое пишется не одним, а двумя знаками! Я — другое дело!
Держите этого мерзавца! Он — мой племянник. Все равно — Его не пощажу: Я голову ему срублю! А ну, вставай!Рассказчик
И, за руку схватив Ёхэя, Его с земли он силой поднимает. Но господин советник, Сдержав коня, забрызганного грязью, Кричит МориэмонуОгури Хатия
Эй-эй! Постой, Мориэмон!У тебя, кажется, меч плохо сидит в ножнах. Если он выскользнет из ножен и снесет кому-нибудь голову, прольется кровь. А если я увижу кровь, я буду осквернен, и мне уже нельзя будет явиться в храм и поклониться святому Кандзэону — от лица нашего князя. Мне придется вернуться в замок! Будьте же осторожны, воины, с вашими мечами, пока мы не тронемся в обратный путь. Мориэмон — ко мне!
Рассказчик
Тот повинуется И говорит Ёхэю: "Ты ненадолго получаешь жизнь. Тебе снесу я голову, когда Поедем мы обратно!" Он толкает Ёхэя прочь, Хотел бы приказать: "Беги, племянник! Беги скорей, не попадайся Мне на глаза!" — Но, самурай, Хранить он должен непреклонность духа. Он только молча Исподтишка Ёхэю знак дает: "Скорей беги, спасайся!" Но тот ошеломлен — И ничего понять не может. Так — летом — мы не слышим соловья И нам его невнятен слабый хрип. Мориэмон И княжеский посол Хранят невозмутимость самураев И равнодушие К случайным незадачам. Конь ускоряет шаг, И весь кортеж Уходит в сторону Нодзаки. Ёхэй шатается, Как будто пьяный. Не может он понять "Явь или сон?" Однако понимает, Что чудом уцелела голова.Ёхэй
О, Наму Амида [337] ! О, три сокровища Святого Будды! О, Кандзэон святой, Спаси и сохрани! Мой дядя должен зарубить меня! Отрубит голову, — А как мне жить Без головы?Рассказчик
Он обезумел: Душа и разум упорхнули прочь. Он хочет убежать. Он слепо озирается кругом: В какую сторону ему податься?337
О, Нам у Амида! //0, три сокровища/ /Святого Будды! — Восклицания, вроде: "Господи, спаси!" Три сокровища: будды, буддийское учение, буддийское священство.
Курагари— гора к юго-востоку от Нодзаки. Хиэй— гора к северо-востоку от Киото.
"Кага" — плетеная шляпа "грибом", которую носили горожанки.
Ёхэй.Бежать туда? Но ведь там Нодзаки. А куда провалился город? Я спутал все дороги. Это, должно быть, путь на Киото. А это что за гора? Это — Курагари? Или, может быть, Хиэй? Не понимаю, куда бежать? Где мне спрятаться?
Рассказчик
Глаза его блуждают. Он в смятенье, В глазах — туман, И подкосились ноги. Как быть? И вдруг — В толпе он замечает шляпу "кага". Да это ведь о-Кити! О-Кити! Он рад ей, словно грешник, Который в пламени пылающего ада Увидел милосердного Дзидзо!Ёхэй
Спаси меня! Спаси меня, о-Кити! Меня сейчас зарубят. Идешь домой? Возьми меня с собой!Рассказчик
В слезах, он кланяется в землю.
О-Кити.Но я еще не иду домой. Я уже прошла семь-восемь тё [338] по дороге к храму. Но вижу — впереди уйма народу, такая давка — не пробьешься. Вот я и вернулась сюда, чтобы здесь подождать моего муженька.
338
Семь-восемь те… — около километра. Те — 109 м.
Ёхэй
Я вправду разум потерял. Я подрался из-за Когику — Ком грязи я швырнул И угодил — Подумать только — в самурая, Знатнейшего. Он был забрызган грязью, И конь его запачкан. Стража Меня схватила. Пригрозили мне, Что голову отрубят, Когда они назад пойдут из храма. Не знаю, как от них спастись!Рассказчик
Он не отходит от нее.
О-Кити.Ах, до чего же мерзко ты себя ведешь! Бедные твои родители! Они заболеют с горя, когда на них свалится такое несчастье. Но я не могу отказать тебе в помощи, ведь мы близкие соседи. Вот что я решила: найму-ка я комнату в чайном домике и смою с тебя всю грязь! Ты ведь не можешь в таком виде показаться людям на глаза.
Почистишь платье, Лицо ополоснешь И в Осака беги! Спасайся! А впредь веди себя умнее.Хозяин! Я снова погощу у тебя. О-Киё, ты уже большая, тебе шесть лет. Ты побудь здесь и дай мне знать, как только придет твой отец!
Рассказчик
И оба скрылись За тростниковой занавеской Во внутреннем покое. А между тем весенний длинный день Уже наполовину пробежал. И Ситидзаэмон, Торговец маслом, муж о-Кити, Бежит, торопится, Тревожится, что и жена и дочки, Наверно, заждались, проголодались, Бежит, а ящичек с закуской Болтается на поясе его. А старшенькую дочь, о-Кику (Ей девять лет), он тащит за собой. Ох, в горле пересохло! Хорошо бы Попить чайку! А, вот и чайный домик! К отцу бежит навстречу о-Киё И с криком "папа!" На нем повисла, радостно смеется.Как радуются сестры друг на друга!
Ситидзаэмон
А! Верно, заждались? Но где же мама?О-Киё.Маманя вот здесь, в чайном домике, вместе с нашим соседом Ёхэем. Они развязали пояса и одежду с себя сняли.
Ситидзаэмон.Что?.. Что ты говоришь? Они развязали пояса и разделись догола? Я подло обманут! Ну, а потом? Что было потом?
О-Киё.А потом… маманя обтерла его бумажным платком и помыла.
Рассказчик
Услышав это, Ситидзаэмон Приходит в гнев. Меняется в лице, Глаза остекленели, А брови гневно сдвинулись… Сжав кулаки, Он перед дверью стал, Кричит.Ситидзаэмон
Вы слышите? О-Кити и Ёхэй — Не медля выходите! Не выйдете, Я силой к вам вломлюсь!О-Кити