Arial Century Courier Georgia Tahoma Verdana Times New Roman - +
Распустился впустую, Минул вишенный цвет,— О, век мой недолгий! Век не смежая, гляжу Взглядом, долгим, как дождь. * * *
Оборваны корни Плавучей, плакучей травы… Так и я бесприютна! С легкой душой поплыву по теченью, Лишь только услышу: плыви! * * *
Это всё сердце мое, Что отплыть я решилась В такой непрочной ладье: Всякий день ее заливают Невольные горькие волны. * * *
Погоди, о кукушка [1714] , Летунья в сумрак заочный, Передашь известье: Что я в этом дольнем мире Жить отчаялась доле. При мысли о том, как далеко стала жить моя кормилица
Думала, что они мне, Эти белые облака Над вершинами гор?! А они меж нами Все выше, выше встают… Согласно поверью, кукушка — проводник в царство мертвых.
* * *
Думала все о нем И нечаянной дремой забылась. И тогда увидала его. О, постичь бы, что это сон,— Разве бы я проснулась?! * * *
От студеного ветра Краснеют и осыпаются… Тихо, словно тайком, Слой за слоем ложатся на сердце Листья горестных слов. * * *
Печальна жизнь. Удел печальный дан Нам, смертным всем. Иной не знаем доли. И что останется? Лишь голубой туман, Что от огня над пеплом встанет в поле. * * *
Он на глазах легко меняет цвет И изменяется внезапно. Цветок неверный он, Изменчивый цветок, Что называют — сердце человека. * * *
Пусть скоро позабудешь ты меня, Но людям ты не говори ни слова… Пусть будет прошлое Казаться легким сном. На этом свете все недолговечно! * * *
С тех самых пор, как в легком сновиденье Я, мой любимый, видела тебя, То, что непрочным сном Зовут на свете люди, Надеждой прочной стало для меня! Перевод Веры Марковой
* * *
Он дыханьем своим Губит осенние травы, Ветки деревьев крушит. Буйствуя, имя «бури» Горный вихрь заслужил.
Перевод В. Сановича
* * *
Дождик вешний Каплет… А может быть, слезы? Осыпаются вишни… Кто в целом мире ныне Не оплачет разлуку с цветами? Фунъя Ясухидэ — Даты жизни неизвестны. Один из лучших поэтов ранней «Кокинсю».
Отомо Куронуси — Даты жизни неизвестны. Один из лучших поэтов ранней «Кокинсю».
Перевод В. Сановича
Посадили вишню, но когда лепестки ее должны были вот-вот раскрыться, тот, кто посадил ее, умер
Цветов самих Мимолетнее оказался Человеческий век. В недоуменье гляжу: Вначале скорбеть мне о ком?
Перевод А. Глускиной
* * *
Хотя бы в час ночной, когда волна О берег плещется в заливе Суминоэ, Приди ко мне во сне: Ведь на тропинках сна Никто следить не будет за тобою… Ки-но Мотиюки — отец Ки-но Цураюки (см. ниже).
Фудзивара Тосиюки (IX в.).
Перевод А. Глускиной
* * *
Когда в столице, может быть, случайно Тебя вдруг спросят, как я здесь живу, Ты передай: Как выси гор туманны, Туманно так же в сердце у меня.
Перевод А. Глускиной
* * *
Хоть знаю я: простились мы сегодня, А завтра я опять приду к тебе,— Но все-таки… Как будто ночь спустилась, На рукаве дрожат росинки слез… Оно Садаки (IX в.).
Ки-но Тосисада (конец IX в.).
Перевод А. Глускиной
* * *
Бывает, в дни, когда одна грущу, На рукавах моих атласных, От слез промокших,— Даже лик луны, Внезапно отразившись, тоже плачет… * * *
Ужель всю жизнь не встречу я тебя? Хотя б на миг один была надежда… Лишь на короткий миг,— Как в бухте Нанива Коленца коротки у тростников прибрежных! Исэ (IX–X вв.) — одна из самых замечательных поэтесс в «Кокинсю».
Первые два стихотворения в переводе А. Глускиной, остальные — В. Сановича
* * *
Существовали ль в древние года По тысяче веков живущие иль нет — Не знаем мы. Но пусть тогда с тебя Начнется жизнь во много тысяч лет! * * *
«Сейчас приду», — мне прошептала ты, Но так словами и осталось это. Ты не пришла… Весь долгий путь луны Я проследил до самого рассвета! Сосэй-хоси — замечательный поэт, сын Содзё Хэндзё.
Сложил стихи, глядя, как сыплется снег на деревья
Должно быть, весною Он принял их за цветы… Поет соловей На ветке, унизанной часто Хлопьями белого снега! * * *
Лишь молвой о тебе до поры Держится мимолетная жизнь — Росинка на хризантеме… Ночью бессонный лежу, Днем — безнадежный — исчезну.
Перевод А. Глускиной
* * *
Криком я кричу, И тяжко мне от слез, Но когда ты спросишь, то отвечу я, Что рукав атласный мой слегка намок От случайного весеннего дождя!.. Сугавара Митидзанэ [1724]
Перевод Веры Марковой
Во время путешествия государя Судзаку-ин сказал перед горой «Жертвенный дар» возле города Нара:
Не успели, трогаясь в путь, [1725] Мы даже «нуса» [1726] принести, Гора «Жертвенный дар». Пусть кленов твоих парча Порадует сердце бога! Сугавара-но Митидзанэ (845–903) — поэт и выдающийся ученый своего времени, был возведен в сан Правого министра, но оклеветан в 901 году одним из Фудзивара и сослан на остров Кюсю, где и окончил свои дни. После смерти обожествлен под именем Тэнман-тэндзин.
«Не успели, трогаясь в путь…» . (Антология «Кокинсю», «Песни странствия»). — Путешествуя во время десятой луны 898 года с экс-императором Судзаку-ин (его монашеское имя, до пострижения, император Уда), поэт проехал мимо горы Тамукэ ( «Жертвенный дар» ). Там обычно приносили свои вотивные дары жители Нара перед отправлением в путь богу-хранителю странствующих.
Нуса — приношение синтоистскому богу, полоски ткани или бумаги. Поэт как бы подносит парчовые «нуса».