Классическая поэзия Индии, Китая, Кореи, Вьетнама, Японии
Шрифт:
* * *
Дожди все льются… Ростки на рисовых полях, Что будет с вами? Водой нахлынувшей размыта, Обрушилась земля плотин. Источник возле горной хижины
Лишь веянья ветерка Под сенью ветвей отцветших Я жду не дождусь теперь, Снова в горном источнике Воды зачерпну пригоршню… Болотный пастушок в глубине гор
Должно быть, лесоруб Пришел просить ночлега, В дверь хижины стучит? Нет, это в сумерках кричал Болотный пастушок. Стихотворение на тему: «Путник идет в густой траве»
Путник еле бредет Сквозь заросли… Так густеют Травы летних полей! Стебли ему на затылок Сбили плетеную шляпу. Смотрю на луну в источнике
Пригоршню воды зачерпнул. Вижу в горном источнике Сияющий круг луны, Но тщетно тянутся руки К неуловимому зеркалу. * * *
У самой дороги Чистый бежит ручей. Тенистая ива. Я думал, всего на миг,— И вот — стою долго-долго… * * *
Всю траву на поле, Скрученную летним зноем, Затенила туча. Вдруг прохладой набежал На вечернем небе ливень. * * *
Летней порою Луну пятнадцатой ночи Здесь не увидишь. Гонят гнуса дымом костра От хижины, вросшей в землю. Ждут осени в глубине гор
В горном селенье, Там, где густеет плющ На задворках хижин, Листья гнутся изнанкой вверх… Осени ждать недолго! Сочинил во дворце Кита-Сиракава [1774] , когда там слагали стихи на темы: «Ветер в соснах уже шумит по-осеннему», «В голосе воды чувствуется осень»
1774
Кита-Сиракава— старинный дворец, расположенный в северном (дворцовом) районе Сиракава в Киото.
Осень
* * *
Никого не минует, Даже тех, кто в обычные дни, Ко всему равнодушны,— В каждом сердце родит печаль Первый осенний ветер. * * *
О, до чего же густо С бессчетных листьев травы Там посыпались росы! Осенний ветер летит Над равниной Миягино! [1775] 1775
Равнина Миягинославилась в японской поэзии красотой осенних трав и бело-розовых цветов хаги (леспедецы). Находилась на севере возле г. Сэндай.
* * *
Дует холодный вихрь. Все на свете печалью Он равно напоит. Всюду глядит угрюмо Осеннего вечера сумрак. * * *
Сейчас даже я, Отринувший чувства земные, Изведал печаль. Бекас взлетел над болотом… Темный осенний вечер. * * *
Кто скажет, отчего? Но по неведомой причине Осеннею порой Невольно каждый затомится Какой-то странною печалью. * * *
В памяти перебираю Все оттенки осенней листвы, Все перемены цвета… Не затихает холодный дождь В деревне у подножия гор. * * *
На рисовом поле У самой сторожки в горах Стоны оленя. Он сторожа дрему прогнал, А тот его гонит трещоткой. Луна
На небе осени Она наконец явилась В вечернем сумраке, Но еле-еле мерцает, Луна — по имени только. * * *
Равнина небес. Луна полноты достигла. Тропу облаков, Единственную из всех, Избрал для странствия ветер. * * *
Зашла и она, Луна, что здесь обитала, На лоне воды. Ужель в глубине пруда Тоже таятся горы? Ожидаю в одиночестве ночь полнолуния
Нет в небе луны, Нигде до ее восхода Не брезжит свет, Но самые сумерки радостны! Осенняя ночь в горах. Пятнадцатая ночь восьмой луны
Как сильно желал я Дождаться! Продлить мой век До этой осенней ночи. На время — ради луны — Мне стала жизнь дорога. Глубокой ночью слушаю сверчка
«Сейчас я один царю!» Как будто владеет небом На закате луны, Ни на миг не смолкает В ночной тишине сверчок. * * *
Сверчок чуть слышен. Становятся все холодней Осенние ночи. Чудится, голос его Уходит все дальше, дальше… Цикады в лунную ночь
Росы не пролив, Ветку цветущую хаги Тихонько сорву, Вместе с лунным сияньем, С пеньем цикады. Олень лунной ночью
Родится в душе Ни с чем не сравнимое чувство… Осенняя ночь. На скале, озаренной луной, Стонущий крик оленя. Лунной ночью думаю о давней старине
Глубокую старину, То, что давно минуло, Стану я вспоминать, Даже если луну этой ночи Затуманят вдруг облака. * * *
На ранней заре, Лишь ветер с вершиною разлучил Гряду облаков, Через гору переметнулись Крики первых прилетных гусей. * * *
Дикий гусь в вышине, [1776] На крыльях своих несущий Белые облака, Слетает на поле у самых ворот, Где друг зовет одинокий. 1776
«Дикий гусь в вышине…»— Перелетные гуси прилетают осенью в Японию зимовать.
Поделиться с друзьями: