Потеплело. В раздумьестою у открытых ворот.Устремился за город,в деревню на запад пошел.Тревожусь о веке:пережито немало невзгод,Как изменилсянекогда славный народ.Не вижу деревьев,ожиданьям своим вопреки.Развалины храма,—сохранилась только стена.На месте беседкиныне растут сорняки,Где стояли дома —овощей молодые ростки.Так слонялся без цели,по дорогам окрестным пыля,—Случайно услышалкрестьянина грустный рассказ:«Рисовая рассадане высажена в поля,Зеленых побеговникак не дождется земля.Крестьян молодыхугнали, не внемля мольбе.Назначили день,—их чиновник в управе ждал.Буйвола нет —паши на самом себе…Всего не расскажешьо горькой нашей судьбе!»На сердце печальнавеяла грустная весть.Чем же помочьбеднякам несчастным смогу?Стар я, себяне смогу к землепашцам причесть,—Как же теперьосмелюсь досыта есть?!
По лепесткам, как по снегу, еду верхом.Аромат опавших цветов.Близко, в кронах редких дерев,иволги скорбный зов.К мостику малому подошел.Голубые тени весной.Длинные ветви плакучих ивзалиты светлой водой.
Сижу и смотрю, как зеленый мохко мне на халат ползет.Весенней водою наполнен пруд,светел и чист небосвод.Ни повозки, ни всадника в нашем краюне встретишь за целый день.Лишь случайное облачко поройвслед журавлю проплывет.
Утром отправился в путь по реке Хуанхэ и написал об увиденном
Ранним утром в лодке отправился в путь.Свет зари воду тронул чуть-чуть.Нежные-нежные деревья видны вдалеке.Поднимается дымка. Плыву по Великой реке.Доносится лай, трижды пропел петух.Бредут бараны, на буйволе едет пастух.Над камышовыми крышами сизые вьются дымки.На полях зеленеют осеннего риса ростки.Плодов урожая крестьянин отведать не смог.Чиновники всюду спешно сбирают налог.С дамбами вровень встала речная вода.На дорогах разбойники, — не спрячешься никуда.А в столице Чанъани вельможных отцов сыныЖивут беспечально, в конюшнях стоят скакуны.Утром гарцуют, вечером сбросят халатВ тысячу золотом, новый наденут наряд.На пяти базарах, что ни день, — бои петухов.Веселые песни из высоких слышны теремов.Яшмовые красотки меняют бирки в игре.Рядом другие разносят вино в серебре.Не знает богач, что сейчас, когда ветер злей,Крестьяне, стеная, урожай убирают с полей.О счастливой осени мечтает, иззябнув, бедняк.По колено в воде, вечно голоден, наг.Жены и дочери ткут весь день напролет.Мотыжат сыны, проходит за годом год.Спешит крестьянин государству налог заплатить,На могилах предков должные жертвы свершить.Чтобы дамбу построить, как пленников, гнали мужчин.Отнимают кормильца, дома сиротствует сын.Вымирают деревни, некому сеять и ткать.Из восточных земель доносятся стоны опять.От голода мрут — не поднять иссохшей руки;Гонят крестьян вдоль Великой реки.Река Хуанхэ истоки берет в небесах.Низвергается с шумом, пенясь в крутых берегах.В древности люди наперед могли рассчитать.Ныне не то, мельчает людская стать.О реке Хуанхэ песня звучит моя.Услышь, государь! Внемлите, князья!Ветер воет, шелестит сухою травой.Ветви колышет, играет моей сединой.
В краю восточном жильемне удалось найти.Подыскал удобный валун —рыбу с него удить.Дождь предрассветный —влажный ивняк на пути.Ветер полдневный —рис кончает цвести.Стараюсь не вспоминатьпрежнюю службу мою.Стараюсь не отвечать,когда на службу вернусь.Чиновничья шляпане понравится в здешнем краю.Выучусь шитьи крестьянское платье сошью.
992
Гао Ци(1336–1374) — крупнейший поэт эпохи Мин. Династия Мин(1367–1644) установилась в Китае на гребне мощного народного восстания Красных войск, свергнувшего монгольское владычество. Многие поэты, относимые к минской эпохе, жили на рубеже двух династий, на их жизнь и творчество сильно повлияла обстановка, смуты, борьба между различными группировками восставших. Отсюда темы тоски и разочарования, многочисленные свидетельства народных бедствий, разрухи. Огромное воздействие на минскую поэзию оказали великие поэты эпохи Тан. Как считает академик В. М. Алексеев, поэты этого времени «продолжали славные традиции» и «выдвинули, в свою очередь, целый ряд славных имен». Переводы (кроме Гао Ци) выполнены по изданию: «Мин ши бецай». Шанхай, 1958. Жизнь Гао, пришедшаяся на время смуты, — крах империи Юань, восстание Красных войск, воцарение новой династии, — была трудной и недолгой. После короткого периода службы в столице новой империи Нанкине поэт вернулся на родину, в провинцию Цзянсу, и был вскоре казнен по обвинению в заговоре против императора. Поэтическое наследие Гао Ци обширно и многообразно. Перевод выполнен по изданию: «Гао Цин-цю ши цзи», «Сыбу бэй-яо». Шанхай, 1936.
Услышал звуки флейты
Хлынули слезы, как только ветерпенье флейты донес.Одинокая лампа. Нити дождя.Тихий речной плёс.Прошу вас, не надо петьо тяготах дальних дорог,—В смутное время хватает и такгоря, печали, слез.
Приглашаю друзей на прогулку
Снова не делаю ничего,—весна безмерно грустна.От города к западу горная цепьясно вдали видна.Жду друзей, — я с ними хочуна высокое солнце глядеть.Меж цветов абрикоса успел захмелеть:хватило чаши вина.
Слушаю шум дождя: думаю о цветах в родном саду [993]
Столичный город, весенний дождь,грустно прощаюсь с весной.Подушка странника холодна.Слушаю дождь ночной.Дождь, не спеши в мой родимый сади не сбивай лепестки —И сбереги, пока не вернусь,цветы хоть на ветке одной.
На рассвете выезжаю из города через восточные ворота, слышу плеск весла
993
«Слушаю шум дождя: думаю о цветах в родном саду»— Стихи написаны в Нанкине, где поэт очень тосковал по дому.
Городские ворота открыты с утра.Тихо иду вдоль реки.Из тумана доносится гул голосов,—мимо рыбного рынка иду.Слышу всплески весла с воды,стремительны и легки.Селезень спящий затрепетал.Чуть шелестят ивняки.Челнок проплыл — набежавшие волнылижут полоску песка.Кажется, где-то колеса скрипят…Снова плещет весло…Повозка путника по склону холмакатится издалека.Женщины трудятся во дворах:слышится шум станка.Я бродяга и по природе своейне желаю судьбы иной.Случайно спустился в бренный мир —наутро уеду прочь.Вспоминать напрасно, где и когдаэти звуки слышаны мной…На востоке едва забрезжил рассвет.Просыпаюсь в лодке, хмельной.
Ночью сижу на западном крыльце храма Небесных Просторов [994]
Луна взошла. Храм тишиной объят.Освещенный луной, один сижу на крыльце.Пустынно вокруг, — монахи давно уже спят,Я одинок. мысли к дому летят.Светлячки огоньками в тумане кажутся мне.Ветер в ветвях — цикады умолкли давно.Любуюсь природой в глубокой ночной тишине…Но ничто не сравню я с садом в родной стороне.
994
«Ночью сижу на западном крыльце храма Небесных Просторов»— Храм в Нанкине, где жил Гао Ци, когда служил в Комиссии по составлению «Истории династии Юань».
Холодной ночью в лодке по озеру плыву к восточному дому [995]
Озерный залив. Рыбачье селенье.Луна стоит в вышине.Звонко разносятся над дворамикрики гусей в тишине.Окутан туманом прибрежный храм,колокол тихо звучит.Давно причалили рыбаки,пора бы домой и мне.Холодный ветер свистит-свистит,и вал холодный высок,Жалею, что нет кувшина с вином,—в лодке я одинок.Сосед еще не ложился спать,—наверное, ждет меня.Тусклая лампа в желтой листве.Жужжит на станке челнок.
995
Восточный дом— Так поэт называл свой дом в деревне Высоких Деревьев, к востоку от Сучжоу.