За городом проводил гостя и неторопливо прогуливаюсь у реки
Расстался с гостем — он уже в пути.Искал цветы — расцветших не нашел.Но в город мне не хочется идти,На берегу реки так хорошо!Ко мне подходит старый человек:«Что, господин, пророчит нам весна?»Ответствую: «Был добрым дождь и снег —Горою будет урожай зерна!»
Десять ли прошли, но нет харчевни,Лишь зола да ветер неспокойный.Шли еще пять ли — и снова пепелТам, где прежде был приют убогий.Доставляли с юга фрукты личжи,Для двора везли и «глаз драконий»,Кто расскажет, сколько тел недвижныхКоченеет в ямах у дороги!Но как ветер — над горами мчались,Над водой — летели, словно птицы,Потому и стебли и листочкиПривезли в Лоян с живой росою,И, довольна, во дворце красоткаНа себя глядит не наглядится,—Что ей до того, что соки фруктовС кровью перемешаны людскою?В годы Юн-юань правленья ХанейЛичжи с юга Цзяо привозили,В годы Сюань-цзуна дома ТановЧерез Фу в Лоян их доставляли.И поныне злобу и жестокостьТанского Линь-фу мы не забыли,Но Бо-ю почтенного советыРазве помнит кто-нибудь? Едва ли!О, услышь, Небесный Повелитель,Как живется тягостно крестьянам!Разве прихоть Ян Гуй-фэй важнееМук народа, всех его страданий?Пусть хлеба взойдут при теплом ветре,Дождь пройдет не поздно и не рапо,Пусть не мерзнут и не чахнут люди —Нет щедрей таких благодеяний!…А знаете ли вы, что в УишанеОткрыли чай — «Дракон большой и малый»?И вновь обозы на дорогах южных,Как будто прежних бедствий не бывало!От перевозок наживаться могутЛишь те, кто родовиты и богаты,Кто о своем печется рте и теле,—А не они ль потворники разврата?Но у меня или у вас, скажите,Есть недостаток в этом ли товаре?Конечно, были честные в ЛоянеИ преданные слуги государя,Но я скорблю:Цветы таохуанаВезут в столицу,Как везли при Танах!
Ползут, поднимаясь на Яшмовый храм [946]Слоями: на слой надвигается слой.Не раз уж говорено было слугеСметать их, как явится, тут же метлой!Вот солнце, поднявшись и мир осветив,Сгребло их в охапку и бросило вон.Но кончился день, а с луною опятьОни возвращаются с разных сторон…
В дождь навещаю храм Всемилостивейшей Гуаньинь на горе Тяньчжу [947]
945
«Тени»— Поэт под тенями подразумевает продажных дворцовых чиновников.
946
Яшмовый храм— здесь, по-видимому, императорский дворец.
947
Гуаньинь— бодхисаттва Авалокитешвара, одно из главных божеств китайского буддийского пантеона, богиня милосердия и чадоподательница. Обычно изображалась в белом одеянии. Тяньчжу— название горы, а также древнекитайское название Индии.
Стареет кокон, и хлеба желты уже наполовину,А за горой и под горой упрямый дождь все льет и льет,Крестьянин руки опустил, крестьянка бросила корзину,В высоком храме Белый Бог [948] один не ведает забот!
Постарел Дун-по, неуклюжим стал.Что ни день — то новый недуг.Борода жидка, голова бела,—То не иней, а седина.«Не дивитесь, что щеки мои горят,—Я румян, но не так, как внук;И когда смеюсь, то грущу, смеясь,Потому что хлебнул вина!»
Вторю стихам Тао Юань-мина «Подражание древнему»
Гость нежданный явилсяИ в ворота ко мне стучится.Вот коня привязал онК растущей у дома иве.Во дворе моем пусто,Разлетелись куда-то птицы,И ворота закрыты,И гость стоит сиротливо.А хозяин за книгойЗаснул, на подушке лежа…Мне во сне повстречалсяМой старинный, близкий приятель,Только стук беспрерывныйНаконец-то меня встревожил,Как от выпитой чарки —Не осталось от сна ни капли!Одеяло отбросив,Вскочил, чтобы гостя встретить,Стоя друг перед другом,Смущены мы сначала были,А потом за беседойО былом и нынешнем светеЯ и мой собеседник,Мы про знатность-чины забыли…Он спросил: «Как случилось,Что в этом живете крае?»И ответил я гостю,Что причины и сам не знаю!
В год дин чоу [950] я был отправлен в ссылку на Хайнань, а брат Цзы-ю — в Лэйчжоу; в одиннадцатый день пятой луны встретились мы и вместе добрались до места его поселения, а в одиннадцатый день шестой луны расстались на берегу моря. Я в это время чувствовал себя больным, вздыхал и стонал, и Цзы-ю не спал по ночам. И вот я продекламировал стихотворение Тао Юань-мина «Довольно вина!», а затем и сам написал, вторя поэту, строки в дар Цзы-ю на прощание, а также в знак решения не пить вина.
950
Год дин чоу— 1097 г.
Видно, время приходит —Ведь ничто в этом мире не вечно!Век бывает и длинным,Но ему все же будет предел.Мы с тобою, о брат мой,Шли одною стезей человечьейИ в глуши, на чужбине,В стороне оказались от дел…И опять — как печально! —Разлучает нас эта коляска,Я умчусь в ней надолго,Я и этот подросток — мой сын. [951]Рад, что в доме твоемЕсть супруга — забота и ласка,Под моею же крышейБудет светочем Будда один.Мы в долине средь горПовстречались — и вновь расставанье!Провели неразлучноПоследнюю нашу луну,Мне еще предстоитПробираться на север Хайнаня,Как-нибудь эту жизньТам, на острове, и дотяну…Но себя убеждаюИдти по стопам Юань-мина,Сил, конечно, немного —И все же пора прекратить…Я от хмеля больной,Мне во вред веселящие вина,Но здоровье поправлю,Если брошу немедленно пить!Я стремился к Пути,И похоже, что близок, знаком он,И его я увижу,Отогнав от очей пелену,Но отныне в обителиСтарца с Восточного склона [952]Не заставит Ду Кан [953]Поклоняться, как прежде, вину!
951
Я и этот подросток — мой сын. — Имеется в виду Су Го — третий сын поэта.
952
Старец с Восточного склона— перевод литературного псевдонима Су Ши — Су Дун-по.
953
Ду Кан— бог, покровитель виноторговцев. Ему и И Ди традиция приписывает изобретение вина.
С лодки смотрю на горы
С лодки на горы смотрю — оникак резвые жеребцы.Быстро мимо лодки летитво сто голов табун.Впереди — отчетливо предстаютскал исполинских зубцы,Позади — испуганно мчатся прочьбесчисленные беглецы.Выше смотрю — крутая тропа,склон каменист, высок.По тропе неспешно идет человек,едва приметный вдали.Машу рукой, окликнуть хочу —меня уносит поток.Как вольная птица, летит на югмой одинокий челнок.
Теченье рек подобно теченью лет. [955]Все живое и мы уходим друг другу вослед.И только сердце такое же, как всегда.Память полна все тех же, прежних примет.Помню, как мы запирали дверь поутру —Тяжко осеннюю было сносить жару.События древние мы изучали вдвоем, [956]И похлебка из лебеды не вредила нутру.Осень кончалась, близился зимний хлад,В окна и двери ворваться хотел листопад.Я для тебя теплое платье добыл,Малости этой был ты безмерно рад…От ложных надежд невеликий в юности прок.Из мысли этой нужно извлечь урок.Видно, разлуки избегнуть было нельзя;Заслугам и почестям вряд ли назначен срок.Но сожалеть не стоит об этом ничуть.Оба состарились, горя пришлось хлебнуть.Поздно уже держаться прежних путей,Поздно уже постигать истинный путь.Осенью переговоры о покупке земли предприму,Встретить весну надеюсь в новом дому.В Снежном Жилище по ночам только ветер и дождь [957] —А прежде твой голос к изголовью летел моему.
954
«В начале осени посылаю Цзы-ю»(стр. 347). — Цзы-ю— См. сноску 940.
955
Теченье рек // подобно теченью лет. — См. прим. к стихам Жуань Цзи, 32.
956
События древние // мы изучали вдвоем… — Поэт вспоминает, как они с братом изучали классические книги, готовясь к государственным экзаменам.
957
В Снежном Жилище // по ночам только ветер и дождь… — Снежным жилищем поэт называл свой дом в местечке Дунпо, стены которого он разрисовал падающими хлопьями снега.
* * *
Написано в Праздник середины осени.
В голубизне растворилосьОблако на закате.Сковано все прохладой,Всюду прозрачность такая.По небу скользит бесшумноКруглый сосуд из яшмы,К востоку перемещаясь,Млечный Путь рассекая.В жизни моей, вспоминаю,Не всегда выдавалисьРадостные мгновеньяВ этот праздничный вечер.Новое полнолуньеВ новом году грядущемВ далях такого края,Вечно скитаясь, встречу.
Покидая Цзинкоу
Тонкий слой облаков.В них укрылась луна.Где-то в стражу вторую,Протрезвев, я оставил причал.За кормою все дальше уходит стена,И во мгле городок всё трудней различать.Дни веселья с друзьямиЯ в сердце храню,И о днях возвращенияМысли гоню.С головы моейНабок повязка сползла.Веер выпал,Беззвучно скользнул на кровать.Я заснул. И во снеЖизнь иная была,А проснулся —И некому рассказать.И когда, наконец, я не буду в пути,Словно вихрем подхвачен,Вдали от родных!..Юго-западИх, к счастью, давно приютил,Я на Юго-востоке.