Снова дождь над Рекой моросит,приречные травы лежат.Шесть династий [921] прошли, как сон;бесчувственно птицы поют.Ивы Тайгэна [922] , земли дворцовбесчувственней праздных птиц:Как прежде, окутали дымом листвыплотину на десять ли.
920
«Цзинлинский пейзаж» — Цзинлин— Нанкин.
921
Шесть династий— V–VI вв.
922
Тайгэн— место, где находились императорские дворцы.
Многострунный сэ [924] рыдает в долгую ночь.Его чистый звон пронзает ветер и дождь.Под чужим фонарем послышалась флейта Чу.Под ущербной луной спускаюсь с башни Чжантай.Благовоние трав сулит их скорый конец.Дорогой человек еще не пришел ко мне.И в родные края теперь не дойти письму,Ведь осенний гусь опять вернулся на юг. [925]
923
«Ночные мысли в Чжантае» — Чжантай— башня, построенная в Чанъани в III в. до н. э. Во времена Вэй Чжуана так называлась улица и квартал Чанъани.
924
Многострунный сэ— музыкальный инструмент, напоминающий гусли.
925
И в родные края // теперь не дойти письму, // Ведь осенний гусь // опять вернулся на юг. — Дикий гусь — символ вести, письма.
Шум дождяза бамбуковой шторкой в окне.Вид унылый — в ущербе весна.В пятой страже рассветный холодзаползает в шелка одеял.Позабылось во сне,что гощу поневоле в чужой стороне,—В сердце радости вдруг пожелал.Одинокий,вечерами стою на стене.Вижу реки и горы во мгле.Как легко расставание с ними,и как трудно вернуться туда.Пролетают года,опадают цветы, убегает вода.Жил на небе — живу на земле. [928]
926
Ли Юй(937–978) — последний император династии Южная Тан. Был лишен трона и сослан на север, где до конца жизни тосковал по родным местам. Писал стихи жанра цы — стихи с неравной длиной строки, создававшиеся на определенные мелодии, был одним из первых поэтов этого жанра. Перевод выполнен по изданию: «Тан ши саньбай шоу», Сянган, [б. г.].
927
«Волны омывают песок»— Стихи написаны в ссылке.
928
Жил на небе — живу на земле… — То есть был императором, носил титул Сын Неба, а теперь — простой смертный.
Радость встречи
На западной башне стою,вижу закатные дали,Месяца медный крюк,Осень таится в глубоком саду —платаны стоят вокруг.Грустные мысли — не пряжа,их оборвешь едва ли.Хочешь распутать —только запутаешь вдруг.Время долгих разлукВ сердце оставилотонкий привкус печали.
* * *
Безмерна скорбь.Я эту ночь во снеГулял в дворцовом парке,Как бывало…Драконы-кони,Колесниц поток,Кругом цветыИ в небеЛунный рог —Весной дышало всеИ ликовало.
* * *
Маленький сад опустел,Царит во дворе тишина.Лишь не смолкает валёкИ ветер с ним заодно.Мне теперь не заснуть,А ночь бесконечно длинна.Звуки и лунный светЛьются в мое окно.
Из «пятнадцати стихотворений на разные темы, созданных во время путешествия в Лунмэне [930] »
929
Оуян Сю(1007–1072) — великий поэт эпохи Сун (X–XIII вв.). Был крупным государственным деятелем, историком, философом. Современники называли его «вторым Хань Юем» — ибо он продолжил «возврат к древности», начатый знаменитым предшественником. Как поэт, Оуян Сю удостаивался сравнения с самим Ли Бо. Перевод выполнен по изданию: «Оуян Сю ши сюань». Пекин, 1957.
930
Лунмэнь— горы в современной провинции Хэнань.
1. Взбираюсь на гору
Взбираюсь-карабкаюсь вверх, на вершину крутую,Безмолвие бездны приводит меня в восхищенье.По тонкому запаху в скалах источники чую.За горными кряжами — шири бескрайней свеченье…Деревья меня обступили, блуждаю в тревоге,На звук лесорубовой песни бреду без дороги.
2. Спускаюсь с горы
Иду, распевая, сквозь ярко-зеленую чащу,Дорога все вниз, все отвесней становятся спуски,И горные пики круг солнца затмили блестящий,Попрятались птицы, спустившись к расселине узкой.Темно, ни души. Из ущелья я выбрался ходко,Дошел до Фанчжоу — привязана к дереву лодка.
3. Пороги на реке
Один за другим прохожу я речные пороги,Но ветра порывы движение мне затрудняют;Скиталец бездомный, уж целую вечность в дороге,Взираю на горы — все мимо они проплывают.Проносятся белые чайки, и, кажется, кстатиПристанище-остров заметен вдали, на закате.
_____
Сквозь сон…
Дыханьем ночи, звуками свирелизаполнено пространство под луной,И мудрено не потерять дорогу:вокруг — такое множество цветов!Как поменять мне отношенья с миром —я не решу за шахматной игрой;Не лучше ли всего за винной чаркоймне, гостю, вспоминать родимый кров.
Вечером проходил по северному берегу реки
Подтаивал на речке снег,но был еще недвижен лед;Крошился, трескался, тончал,пока не ожила река.Все разошлись, один слежу,как солнце на закат идет,Как птицы, с отмели слетев,обсели лодку рыбака.
На закате солнца сижу у окна
На рассвете услышала: птицы тревожно взлетели.На закате увидела: птицы вернулись опять.Друг другу мы с цинем яшмовым, видно, уже надоели.Вновь про все сокровенное некому мне рассказать.
* * *
Над ивами гремит весенний гром,От капель дождевых вскипает пруд,Высокий лотос никнет под дождем,И шелест мокрых листьев слышен тут.В беседку льется тонкий аромат,Дождь перестал, и туч на небе нет,Но маленькая башенка-квадратОт взора заслонила звездный свет.Хорошо у перил. Ночь темна. Тишина.Дожидаюсь — скорее взошла бы луна.Вот ласточка заблудшая кружит,Уселась на узорчатый карниз.Нет ветра, и циновка не дрожит.Поднявшись, месяц долго смотрит вниз.Под ним зеркальная застыла гладьПритихшего безмолвного пруда,Ни шороха, ни всплеска не слыхать,Блестит кристально чистая вода.А месяц похож на изогнутый нож.Блестит на подушке забытая брошь…