Это стихотворение написано в Динхуэйюане, что в Хуанчжоу.
Ущербный месяц. Редкие утуны.Часы звенеть капелью перестали.Все спит. Лишь кто-то,Погруженный в думы,Бредет одинВидением угрюмым,Как лебедь,Оторвавшийся от стаи.Вдруг встрепенулся, повернулся круто,Во взоре скорбь, но кто про это знает!Все ветви перебрал,Но почему-тоНигдеНе отыскал себе приюта…Студеная уцзян.И клен листву роняет.
* * *
Попрошу вас в Дунпо сказать,Что я здесь нахожусь теперьИ что мне в Нефритовый залШироко распахнулась дверь.Дни за днями в разлуке бегут…Кто Дунпо навестить готов?Мостик весь утопает в снегу,Там ничьих не видно следов.Поскорей быВернуться мне.Поскорей быВернуться домой!..Вот и вешний день прозвенел,Благодатный дождь над рекой.
Ночью возвращаюсь по озеру Сиху
Дождь над Сиху перестал.Озерная гладь светла.За осень на полшестаПрибавилось здесь воды.Свесившись за борт, гляжусьВ холодные зеркала,В них старое вижу лицоИ пряди волос седых.С пьяной моей головыВетер повязку рвет,Гонит волны с реки,И в них ныряет луна.Я правлю в обратный путьОдин, не зная забот…Пускай же мой утлый челнКачается на волнах!
1Был сослан на десять тысяч смертей,седым возвращаюсь домой.Живым пробрался через Цюйтан [959]и сквозь заставу Яньюй.Уже я весельем полон, хотяв Цзяннань [960] еще не попал.С высокой беседки Юэян [961]гляжу на гору Цзюншань [962] .2Стою у перил напротив горы,над озером ветер и дождь.Закручены волосы феи Сян Эв двенадцать тугих узлов. [963]Увы, двенадцать уступов скалвздымаются из воды.Колеблются горы из серебра [964]вокруг голубой горы.
958
Хуан Тин-цзянь(1045–1105) — виднейший практик и теоретик цзянсийской поэтической школы. Главное достоинство поэта он усматривал в умении творчески использовать опыт предшествующих мастеров слова. Перевод выполнен по изданию: «Сун ши сюань чжу». Пекин, 1958.
959
Живым пробрался через Цюйтан… — См. сноску 716.
960
Цзяннань— См. сноску 759.
961
Беседка Юэян— знаменитая постройка в горах Юэян на берегу озера Дунтинху.
962
Гора Цзюншань— находится посреди озера на острове.
963
Закручены волосы феи Сян-э // в двенадцать тугих узлов. — Сян-э — фея реки Сян (см. вариант легенды в сноске 591). По преданию, Э-хуан, жена Шуня, мифического правителя, после его смерти вместе с наложницей Нюй-ин утопилась в реке Сян и стала феей этой реки. Дух ее будто бы обитает на горе Цзюнь-шань, похожей по форме на двенадцать пучков волос.
Опять смешной глупец отложилправительственные дела.Любуюсь под вечер из Куайгэзакатом после дождя.Листва опадает на сотнях гор,уходят вдаль небеса.Во всей спокойно текущей Чэн [966]уже отразилась луна.Оплакал друга славный Бо Яи красные струны порвал. [967]Темнели от счастья глаза Жуань Цзи,отведавшего вина. [968]Вернулись из дальних стран корабли,на пристани флейты поют.Как белая чайка, на высотеготов крылами взмахнуть.
965
Беседка Куайгэ— в провинции Цзянси, где служил поэт.
966
Чэн— река Восточная Чэн.
967
Оплакал друга славный Бо-я // и красные струны порвал. — Музыкант, порвавший струны на своем пине после смерти друга, которого он считал единственным достойным ценителем своего искусства.
968
Темнели от счастья глаза Жуань Цзи, // отведавшего вина. — Жуань Цзи (III в.) — поэт (см. выше).
Впервые взглянул на горы у реки Хуай
Под шубой ветер, на шапке снег —прощался с домом у леса.Зеленая иволга, серый стриж —пришло глубокое лето.Мне нужно всего три котла зерна [969] —хочу зарабатывать деньги.С надеждой сердце матери ждетвесь год моего возвращенья.Живу в заботах, ночую в корчмах,не знаю дня передышки.Больными глазами на горы взглянуть —и то не хватает силы.О, если б вечернее солнце мнеувидеть на трех тропинках,Когда умолкает гомон цикади ивы темны и тенисты…
969
Мне нужно всего три котла зерна… — Ученик Конфуция Цзы-гун, чтобы прокормить мать, служил за три котла зерна.
От суеты мирскойУшел, не страшась молвы.То трезв, а то пьян опять,—Случается когда как.В бамбуковой шляпе своей,В зеленом плаще из травыИней да снег привыкСмело встречать рыбак.Ветер утихнет едва —С удочкой вечером он.И наверху и внизу —Месяца волшебство.Что небо и что река —Мир в синеву погружен,Где разве что гусь поройВозникнет — и нет его!
970
Чжу Дунь-жу(ок. 1080 г. — ок. 1175 г.). — Его стихи высоко ценились современниками за тонкость и изящество. Перевод выполнен по изданию: «Сун ши сюань чжу».
* * *
Из объятий садовУбежав на простор,Здесь, над звонким ручьем,Мэйхуа расцвела…Нет, ее не страшитХолод в горной глуши,Ей как будто бы встречаС весной не мила.Кто узнает, о чемЗагрустила она,Сокровенные ктоС ней разделит мечты?Ароматная, нежная,И — одна!Разве месяц взойдет,Чтоб взглянуть с высоты.
Осенний лес, далекие вершины. Альбомный лист. Чжао Юн, XIII–XIV вв.
Вижу снова простор голубой,Над беседкою тихий закат.Мы совсем захмелели с тобой,Мы забыли дорогу назад.Было счастье — и кончилось вдруг!..В путь обратный пора нам грести,Только лотос разросся вокруг,Всюду лотос на нашем пути.Мы на веслаДружней налегли,Мы гребем,Выбиваясь из сил.…И в смятении чайки вдалиУлетают с песчаной косы.
971
Ли Цин-чжао(1084–1155?) — знаменитая поэтесса, прославилась стихами, в которых звучат мотивы разлуки и тоски. Печатается по книге: Ли Цин-чжао. Строфы из граненой яшмы. М., 1974.
* * *
Весны приметы ярче с каждым днем.Уютный дворик. Тихое окно.Еще не поднят занавес на нем,Но пали тени синие давно.В молчанье с башни устремляю взгляд,И струны цитры яшмовой молчат,Над горною вершиной облака —Они торопят сумерек приход.Зыбь по траве прошла от ветерка,Кропит дождем померкший небосвод.Цветущей груше холода страшны,Боюсь, цветам не пережить весны.
* * *
Весна тревожней стала и грустней,И День поминовенья недалек… [972]Курильница из яшмы. А над ней,Редея, извивается дымок.Не в силах встать — лежу во власти грез,И не нужны заколки для волос.Прошла пора цветенья нежных слив,Речные склоны поросли травой.Плывет пушок с ветвей плакучих ив,А ласточка все не летит домой.И сумерки. И дождик без конца.И мокрые качели у крыльца.