Классическая поэзия Индии, Китая, Кореи, Вьетнама, Японии
Шрифт:
Нечаянно написал в беседке у пруда
Сижу, беспечный, в тени беседки, свищу на яшмовой флейте. На беззаконную грусть о прошлом зря потратил десятилетье. Старое древо упало в поток — кто же вспомнит о нем? Сама не знает сухая полынь, куда ее катит ветер. Платан у резного колодца в полдень тень рождает и тишину. Рябью подернулся синий пруд — чуть колышется тина. Людям присуще радость искать — так было и в старину. Закон известный — его толковать разве необходимо? Павильон Цуйпингэ на западном утесе
В далекой беседке полдня провел с чаркой один на один. Своими глазами видел осенний вид Хэшаньских вершин. Знаю — красоты здешних мест словами трудно изобразить. Рад — беззаботно брожу по горам, сам себе господин. Орлы слетают с высоких скал, клекочут весь день. В глубокой пади на водопое вечерами трубит олень. Живущий свободно, как сердцу угодно, радость найдет в пути. Жизнь просидевший в богатом доме подобен узнику взаперти. Маленький сад
Что южный, что северный край деревни — горлиц слышу вдали. Проростки риса торчат из воды — полей неоглядна гладь. Не раз бывал на краю земли, отсюда в тысячах ли. А ныне сам у сельчан учусь вешнюю землю пахать. При луне
Луна светла; двор пуст; тени дерев наискосок. В темных кустах шорох, возня; не спит семейство сорок. Старый ученый, ныне учусь у несмышленых детей — Пытаюсь поймать жука-светляка — халат от росы намок. Ночью сижу. Кончилось масло в лампе: в шутку написал стихи
Книгу хотел дочитать, но вдруг в светильне фитиль погас. Жаль, темно, не могу разобрать последних несколько фраз. Разве не глупо всю жизнь потратить лишь на бумагу! Засмеялся; окно распахнул, сижу, с луны не свожу глаз. Выздоравливаю
В селенье горном болел — поправляюсь; шапку надел — велика. На юге, в долине Янцзы, — весна, а мы всё тепла ждем. Грущу, — в пустынном краю герой стал немощней старика. Вижу — цветы, воспетые всеми, обрывает ветер с дождем. Удобно лежу в подушках; вдыхаю цветочный дух у окна. Стыдно выйти — так разрослись дикие травы в саду. Книги расставил; читаю письмо; отставил чарку вина. Печальные вести — много несчастий случилось в этом году. Слушая доклады, смотрю вдаль, на горы Мумушань
Нет покоя — с утра до ночи чиновничья служба томит. В пыли казенных бумаг задыхаюсь; лицо со стыда горит. Но кое-чем похвалиться и я перед другими могу: В окно присутствия горы видны — прекрасный заречный вид. Чиновные дела
Когда же смогу, хотя бы на время, уйти от чиновных дел? Годы идут; на моей голове волос уже поседел. Только отдамся душевной беседе — высокого гостя встречай. Только что видел светлые сны — вставай, бубенец прозвенел. Уйти бы в горы под облака — век бы на них глядел. Дружил бы с овчаром и с дровосеком за трапезой вместе сидел. Стихи записал — пора бы теперь в сердце смирить гнев: Птице в неволе крыло подрезают, что делать — таков удел. Ночью двадцать пятого числа третьей луны не мог заснуть до самого утра
Ночь не спал, совсем головой поник. Болею, болею, — вовсе я стал старик. Сяо-сяо — тени бамбука в окне. Чжэ-чжэ — птичий в заречье крик. Зря выбивали ратный налог батогом. Пыль, дым, — страна под варварским сапогом. Спать не могу: печалюсь не о себе — Плачу о нынешних временах, и ни о чем другом. Жалобы крестьянина
По взгоркам, где почва суше, пшеницу сею. В низинах, где есть вода, сажаю рис. До самой кости буйвол протер шею. Пашем и ночью — кричу: давай, не ленись! Из сил последних сеем, сажаем, пашем. Страда не вечна — день отдыха недалек. Но кто дубасит с утра по воротам нашим? Уездный чиновник пришел собирать налог. К уездной управе меня ведут под охраной. Днем и ночью жестоко порют плетьми. Кто же из смертных не трусит смерти нежданной? Думал, умру, не простясь ни с родителями, ни с детьми. Домой вернулся, хотел обо всем поведать. Не стал вестями тревожить родительский слух. Лишь бы отцу и матери было чем отобедать. А дети с женой — все равно, что лебяжий пух. Болею
Болею; лежу в саду; стар,— стала седой голова. Снадобья пью — тем и живу; одолело меня нездоровье. В дымке луна; в невысоких горах, слышу, кричит сова. Свет из окна; на высоких деревьях, вижу, воронье гнездовье. Силу мою подорвали несчастья, ложь, наветы, злословье. Душу мою истомила нужда — сердце бьется едва. Юные годы вспомню — и вправду, будто прошли века. Не о себе говорю — о государстве мысли мои и слова. В сильный дождь на озере
Туман клубится в устье ручья — озерная скрылась коса. Дождь нежданный все поглотил — горы и небеса. Природе чуждо великолепье — ее красота в простоте. Луна в облаках провожает домой рыбачьей ладьи паруса. В начале осени написал стишки на рифму: «Старик у окна доживает последние дни. К старым деревьям осень явилась вдруг»
Всяк о себе думает в наши дни. По этой причине столько несчастий вокруг. Тот, кто не делит мир на «я» и «они», Тот в этом мире мой друг. Сочинил в постели, а до того услышал, что на морском побережии у гор Сымин большое наводнение
Лежу в постели, тяжко вздыхаю,— думы все об одном. Совсем обнищал, — голодная смерть теперь угрожает мне. В доме холод; шумит, шумит дождевая вода за окном. Тысячу ли нынче прошел ночью в тревожном сне. Там — речные ракушки в полях; ветер в горах, гром. В приморских селеньях половину домов затопила речная вода. Вчера поздравлял соседа сосед с изобильем осенних нив. Надежды прахом — вместо еды досталась людям беда. Записал свой сон
Если бы знать, сколько еще среди людей проживу. Вальков стукотня, звуки рожка грустью тревожат слух. Снова с войском иду на врага — в сновидении, как наяву. Ныне тот же юный во мне, неукротимый дух. На дальней заставе, помню, дивился небу цвета реки. Все остальное забыл за годами — поседели давно виски. Тело умрет, но никогда я в стихах не умру. Кто же с первого взгляда по строчке одной не признает моей руки?! Поделиться с друзьями: