Чтение онлайн

В четырнадцать лет её родных убили во время набега драконов. Последнее, что сделала её мать, — укутала её в драконий плащ, сотканный из чешуи поверженных ею чудовищ, и спрятала на холме. Там огонь драконов не смог добраться до Серафины. Но её мать осталась беззащитна…

Она погибла, сражаясь до последнего, пытаясь защитить дочь и племя.

С тех пор Серафина ненавидела катагарию. Поклялась истребить их до последнего.

А потом… узнала, что её суженый — один из них.

— Убей меня, — Максис протянул ей свой кинжал с головой дракона, откинулся на спину, раскинув руки и открыв горло. — Если этот союз невыносим для тебя — положи конец. Лучше смерть, чем одиночество. Освободи нас обоих.

В ярости она оседлала его, намереваясь сделать это. Но, заглянув в его человеческие глаза — спокойные, полные понимания, готовые к смерти, — она не смогла ударить.

Хотя в жизни убивала множество драконов, человека она никогда не лишала жизни… хладнокровно.

Он, словно прочитав её мысли, накрыл её ладонь своей, бесстрашно направляя лезвие к горлу. Кончик впился в кожу. Потекла капля крови.

— Истребительница драконов… Заверши начатое. Освободи нас от проклятья Мойр.

Она смотрела то в его золотые глаза, то на шрамы от сражений с её народом. Внутри всё кричало: убей.

Он — зверь. Враг...

Максис напрягся, надавив на клинок, который глубже вошёл в кожу.

С боевым криком Серафина вырвала у него кинжал и отбросила в сторону. Схватила его за волосы, зарылась в них пальцами и яростно поцеловала. Она перекатилась, прижимая его к себе, пока он не оказался сверху.

Он застыл, сдерживая себя, глядя на неё сверху вниз. Ждал — не передумает ли.

Она хотела его возненавидеть. Проклясть. Но сердце болело при взгляде в его измученные глаза. Она тянулась к нему — к его губам, к медовым волосам с косичками и перьями. Он касался её не как зверь — как мужчина. Нежно. Почтительно.

Понимая, что тем самым обрекает их на неопределённость, она дрожащим голосом прошептала:

— Заверши спаривание, дракон… Да смилуются над нами боги.

Но боги остались глухи.

Они лишь наслаждались тем, как каждый день вбивают клин между ними, пока Максис, истерзанный и опустошённый, не покинул её. И сердце его было разбито — так же, как и её.

Смерть матери была для неё худшим моментом в жизни.

Пока Серафина не обнаружила, что Максис сбежал из её племени, она по глупости думала, его смерть или исчезновение принесут облегчение. Что всё вернётся на круги своя.

Но этого не произошло. Наоборот, расставание с ним чуть не уничтожило её.

Слишком поздно она поняла старую как мир истину: что имеем — не храним, потерявши — плачем. Только тогда Серафина осознала, насколько дорог ей был Максис. Всё то чудесное, что он привнёс в её жизнь.

В ту роковую ночь охотники забрали у неё семью и детство.

Однако один свирепый, но благородный дракон вернул ей душу. Отдал ей своё сердце. Научил её снова смеяться. Любить. Доверять.

Но самое главное, жить так, как она и не подозревала.

А потом, спасая себя, он ушёл, оставив её во тьме. Одну. Убитую горем и с разбитым сердцем.

Но она не винила его. Он пережил больше, чем вынес бы любой другой.

От нахлынувших воспоминаний слёзы наполнили её глаза, когда она посмотрела на него — всё такой же прекрасный, как прежде.

— Боги, — прошептала она, — я думала, это будет легче.

— Что?

— Приговорить тебя к смерти. Снова. — Она прикусила губу и перевела взгляд с одного мужчины на другого. — Я не знаю, что делать, Максис. Даже если их заклинание не сработает через наших детей, Нала их выпотрошит, если я не принесу ей сердце Окаянного дракона.

— Почему именно он? — спросил Илларион.

Серафина пожала плечами.

— Заклинанию нужно сердце отца нашей расы. Первородного дракона-аполлита, пролившего первую кровь.

«Окаянного дракона».

Максис встретился взглядом с Илларионом — и всё понял. Тайна, хранящаяся пять тысячелетий. Их объединяла не только кровь. Их связала древняя жестокость одного принца… и одного пантеона.

Блейз откашлялся.

— Я, конечно, с детства знал королеву-стерву фейри и насмотрелся на предательства, ложь и всякое дерьмо, поэтому… у меня один вопрос: кто-нибудь вообще выяснил, что именно делает их заклинание?

Макс горько рассмеялся.

— Учитывая, что у них есть Изумрудная Скрижаль Хадина, у меня есть предположение.

При упоминании об этом у Блейза глаза на лоб полезли.

— Добавь к этому то, что ты охраняешь…

«И твоё сердце», — закончил Илларион.

— Бабах! — Блейз взмахнул руками, изображая взрыв.

Серафина нахмурилась.

— Я всё ещё не понимаю, к чему вы ведёте.

Максис посмотрел ей прямо в глаза.

— Они хотят не просто убить Страйкера. Они собираются освободить Разрушительницу, воссоединить богов Хаоса… и восстановить древний порядок.

Блейз кивнул.

— Если у них получится, милая… погибнут не только твои дети. Погибнут все живые существа, в которых есть хоть капля света.

Илларион тихо вздохнул:

«Это касается всех. И тех, кого мы любим… и тех, кого ненавидим».

— Ты скормил детей своим демонам, пока нас не было? Ты ополоумел?! — Нала с отвисшей челюстью стояла в центре тускло освещённой комнаты, уставившись на Кессара. Хотя красноглазый демон возвышался над ней, она не собиралась перед ним пасовать. Особенно сейчас, когда пребывала в ярости.

«Он скормил детей своим демонам…» — Она повторяла это снова и снова, потому что не могла поверить, что он мог совершить такую глупость за те пять минут, пока их не было.

Дело было гораздо серьёзнее, чем он мог предположить. Нельзя просто так взять и перерезать горло Серафине.

Такое возможно только с огромной армией.

А у него — всего несколько тысяч демонов.

Кессар презрительно усмехнулся, увидев её гнев:

— Тебе лучше выбрать другой тон. Иначе я добавлю тебя в наше меню. Помни: если бы не моя добрая воля, ты бы до сих пор собирала птичье дерьмо в чистом поле, где твои боги оставили тебя гнить.

— И ты окажешься в эпицентре огромного дерьмового урагана, когда Серафина узнает об этом! Теперь она никогда не приведёт тебя к своему мужу. Можешь забыть о том, чтобы когда-либо найти его.

— Ей и не придётся. Как только мы возьмём под контроль её потомство, они сами найдут нам донора спермы. Это гораздо проще и быстрее, чем твой способ, — на его губах появилась медленная, зловещая ухмылка. — Кроме того, она не вернулась. Думаю, она уже предала нас.

Нала изо всех сил старалась не закатить глаза при виде этого ублюдка. Но учитывая, что он сделал с одной из её соплеменниц, совершившей подобную ошибку, Нала не хотела испытывать терпение демона. Несмотря на статус василины и свирепой воительницы, она не могла сравниться с древним демоном и его ужасающими способностями. И это злило её ещё больше.