Чтение онлайн

— Нет. Наши боги создали нас по-разному и для разных целей. Максис — плод запретного союза лилиту и арелима. Его воспитали как оружие и инструмент древних богов. — Кессар впился в неё взглядом, только сейчас до конца поняв, с каким существом они имеют дело. — Говорят, он в порыве гнева разорвал свою мать и вырвал ей горло.

— Правда?

Он кивнул и приподнял рубашку, показывая шрам от укуса, идущий от соска до бедра, вечно пропитанный ядом. Так до сих пор и не заживший.

— Он — не просто ваше проклятие. Он — моя личная чума. Единственное существо, с которым я не хочу сражаться и отдал бы всё, чтобы избежать этого.

— Всё?

— Да… Более того, у него есть нечто, что гораздо могущественнее Изумрудной Скрижали, — он опустил рубашку. — Забудьте о восстановлении старого мира. С тем, что у него есть, мы могли бы править как боги. Создавать и разрушать миры и пантеоны. Отнимать и даровать жизнь.

Ошеломлённая, Нала уставилась на него.

— Ты хочешь сказать, этот бессловесный тупой дракон из моей деревни…

— Одно из самых древних и могущественных существ на планете, — Кессар горько рассмеялся. — Он никогда не был бессловесным животным, тупая сука. Без проклятия, наложенного на его мать, он бы родился насару.

Существом из света, хранителем порядка. Защитником первозданных богов. Благородным воином с чистым сердцам и несгибаемой волей. Для которого честь не пустой звук. Они призваны держаться подальше от грешного мира и его обитателей, дабы не осквернять себя злом.

Но, оказавшись в этом бренном мире, становились самыми смертоносными из всех его обитателей.

И никто не мог сравниться с Максисом.

— Какое проклятие? — спросила Нала.

Кессар скрестил руки:

— Когда Лилит по-глупости соблазнила бога и забеременела, его жена-богиня прокляла её и её род: они никогда не должны были рожать живых детей и не могли вынашивать плод в своём чреве, а только откладывать яйца и рожать змей. Так от проклятых лилиту появились первые драконы. Из-за змеиной сущности матери прятали их и бросали умирать в пещерах. Но дети выживали. Боги поняли, что благодаря уединённой натуре, они идеальные вассалы для охраны священных божественных предметов.

— И что же он охраняет?

— Се Сангуе Реале.

— Никогда не слышала.

Кессар презрительно усмехнулся:

— Это чаша, которую Лилит украла у его отца. Она дарует бессмертие любому, кто выпьет из неё. И отнимает его у владельца. Любое оружие, погружённое в неё, убьёт кого угодно. Более того, эта чаша дарует абсолютную силу и всеведение.

— Ты уверен, что она у него?

Кессар влепил ей пощёчину:

— Я знаю, кого ищу. — Он указал на тела. — И знаю, насколько редок тот, кто может с лёгкостью убить троих галлу. Особенно подросток. — Он схватил её за горло и притянул ближе. — Найди их стерву-мамашу. Возьми под контроль их отца, а потом найди чашу. Иначе, я с удовольствием сделаю тебя своей личной сучкой. И остаток вечности ты проведёшь в пытках.

— Соберись, Дени. Я не могу лететь дальше.

Эдена крепко держалась за шею своего брата, в то время как Хадин терял высоту и устремлялся к выжженной земле далеко внизу. Они летели вне досягаемости демонов, от которых только что сбежали.

Израненная, она вовсе не смогла сменить ипостась.

Когда они упали, брат сильно ударился о землю. Она посочувствовала ему, но, верный своей натуре, он обвился вокруг неё, чтобы по возможности защитить.

Когда они наконец перестали падать и перекатываться, он лежал на спине, раскинув крылья, а она была крепко зажата между его массивными когтями, прижата к груди. Эдена слышала под своей ушибленной щекой, как билось его сердце.

Они оказались в какой-то долине под огромным тёмным небом, усыпанным звёздами. Совсем незнакомым небом.

— Хадин?

Он застонал.

— Ты жив, братишка?

— Нет, — проворчал он с лёгким, полным боли смешком.

Хадин ослабил хватку, чтобы она могла выбраться из его когтей и осмотреть раны. Тяжело дыша, он склонил усеянную шипами голову набок и уставился на неё жуткими золотыми змеиными глазами.

— Они тебя укусили?

Она покачала головой.

— Ты превращаешься в галлу?

— Не думаю, — он высунул язык, как мёртвый пёс. — Но сейчас я бы и не возражал, лишь бы не болело. Фу! Мозгииииии… Мне нужно… — Он замолчал, уставившись на неё. — Вот чёрт. Я здесь с тобой. Если мне нужны мозги для пропитания — я умру с голоду.

Закатив глаза, она выбралась из его когтей. Это был весь Хадин с его чёрным юмором — но она оценила его попытку подбодрить её в столь ужасный момент. В этом он не знал себе равных. Он всегда помогал ей видеть светлую сторону, даже если ей это было не свойственно.

Это была одна из причин, почему она так любила своего брата. И была готова убить или умереть ради него.

Хвала богам, с Хадином всё хорошо, и он не стал ужасным рабом галлу.

Странно, но когда галлу укусили его, он не стал одним из них. Напротив — Хадин обратился в свой истинный облик, несмотря на ошейник, который носил. То, в чём он нуждался уже давно, будучи заперт в человеческой форме.

Они и не подозревали, что её брат, как и их отец, был катагарийским дракосом — ему драконий облик был нужнее, чем человеческий. Это был их секрет, скрываемый даже от матери. Они боялись, что их сородичи могут сделать с Хадином, если узнают правду. Слишком много страшных историй рассказывали им о том, как отца изгнали из племени за его звериную природу.

И Эдена скорее бы убила, чем позволила прогнать или ранить своего брата.

Пока они лежали, она заметила, что его дыхание становилось всё более неровным и хриплым. Вместо того, чтобы выровняться, оно только ухудшалось.

Она погладила его чешуйчатую щеку.

— Замедли дыхание, пока не задохнулся.

— Я стараюсь.

— Хади? Посмотри на меня. — Она нежно гладила его морду. — Сосредоточься. Вдох… выдох… вдох… выдох…

Она повторяла ритм, пока его дыхание не стабилизировалось.

С самого рождения у него были проблемы с лёгкими. Никто не знал причины. С возрастом, когда он впервые обернулся драконом, всё стало только хуже. Его голос стал низким, хриплым, почти шёпотом — другим приходилось вслушиваться, чтобы понять, что он говорит.

Нала хотела, чтобы мать бросила сына, не тратя ресурсы на «слабака». Но их мать отказалась и пошла на риск, чтобы оставить его с ними. Он был её сыном, и она защищала его.

На протяжении многих лет Серафина отрубала головы всем, кто хоть как-то нападал на Хадина — по крайней мере, если слышала об этом.

Только Эдена знала, какую душевную боль он переживал внутри. Мать ничего не могла изменить, и Хадин просил Эдену хранить молчание. Он был сильнее, чем кто-либо думал. Даже сильнее неё. Без него она бы не справилась. Не смогла бы пережить невзгоды.

Кашляя, он перекатился на бок, чтобы легче было дышать.

Она похлопала его по спине, стараясь не задеть порезов.

— Как думаешь, где мы?

— Не знаю.

Темно. Холодно. Но, по крайней мере, они больше не заморожены в камне. Наконец-то могли снова двигаться.