Чтение онлайн

По словам Отом, именно это и требовалось.

– Ты хочешь найти Бо? – спросила она. Мэттью мог и не отвечать на этот вопрос. – В таком случае вот что нужно делать. Он наш сын. Мы за него в ответе.

Мэттью внимательно изучил себя в зеркало. Борода, грязь… Он с трудом узнал себя.

– Я не спорю. Просто хочется понять, нельзя ли было придумать более стратегический план.

Развернув мужа лицом к себе, Отом пригвоздила его своим взглядом.

– Кто знает, Мэттью, сколько времени еще осталось? Сейчас курортная зона Инсбрука бурлит. Если Бо в этих краях, он должен быть там. Я хочу, чтобы ты это понял. И принял решение. Наша с тобой жизнь получилась очень сумбурной. Мы все время двигались в разные стороны. И это… сделало нас мягкими. Но дальше так нельзя. Если ты не хочешь, это сделаю я…

– Нет! – решительно перебил ее Мэттью. – Ты права. Я иду.

Повернувшись к зеркалу, он еще раз осмотрел себя.

– Не знаю, хорошо ли я соответствую этой роли, – сказал пастор. – Волосы всклокочены, борода неухоженная, лицо грязное – но я все равно не похож на них.

– У тебя нет чернил, – вдруг заявила Отом.

– Что?

– Чернил. Татуировок. Все люди Стоувера – они помечены.

Она была права. Татуировок у Мэттью не было. А они ему нужны. И сейчас не время словно по волшебству достать татуировку из ниоткуда. А несколькими штрихами маркера этих людей не проведешь.

– У меня идея! – радостно воскликнула Отом.

– Я тебя внимательно слушаю.

Через пятнадцать минут, распалив газовую горелку, она подошла к Мэттью с дымящимся ключом, закопченным в пламени, горячим.

– Стой спокойно, – строго сказала Отом.

Поморщившись, Мэттью дернулся прочь от своей правой руки, словно можно было на какое-то время отделить ее. Происходящее напомнило ему то, как он сидел в бункере Озарка, прикованный цепью. Как его мучили и истязали. Мэттью снова ощутил на себе вес тела верзилы, выдавливающий воздух у него из легких. Он напомнил себе, что ему нужно держаться, и запихнул воспоминания поглубже, стиснув зубы, чтобы не чувствовать то, что он чувствовал.

«Это Отом. Она жива. Она не собирается тебя мучить.

Это нужно сделать ради того, чтобы вернуть нашего сына».

Идея с клеймом была жестокой; раньше Отом такое даже в голову не пришло бы. Да и ему самому тоже. Но это наглядно демонстрировало то, как сильно изменился мир. И как изменились они сами, откликаясь на изменившийся мир. Мэттью было приятно смотреть на эту новую Отом. И ему было приятно выполнять то, что она от него требовала. «Если бы мы только нашли себя так раньше…»

Когда раскаленный конец ключа прикоснулся к шее Мэттью, он вскрикнул. Раздалось шипение. Пастор почувствовал запах паленых волос, а затем что-то похожее на запах подгоревшего свиного шницеля. Стараясь его успокоить, Отом засунула ему в рот палку. Мэттью с такой силой стиснул зубы, что перекусил ее. Поэтому Отом нашла другую палку. Мэттью ощутил привкус земли и коры. Отом снова нагрела ключ в пламени горелки. И медленно, уверенно выжгла у Мэттью на шее символ. Неуклюжий. Вздувшийся волдырями. И скоро наверняка начнется нагноение.

Однако на какое-то время сойдет.

Змея, молоток и меч. Новая эмблема ДАВ, Движения американского воскресения. Которую увидят все, кому надо, как только Мэттью откроет свою шею.

– Вот теперь ты готов, – сказала Отом.

Мэттью чувствовал, что этого еще недостаточно. Но придется ограничиться тем, что есть.

14 ОКТЯБРЯ

Перевал Монарх, штат Колорадо

– Это плохая мысль, – сказал Лэндри.

– Ерунда, – возразил Пит, не желая признавать то, что его руки сжимали рулевое колесо с такой силой, что побелели костяшки пальцев.

Они ехали в кромешной темноте вдоль южного края скалистого хребта Колорадо. Дорожные знаки указывали, что впереди нечто под названием «перевал Монарх». Подъем становился все более крутым. Всего несколько минут назад они проехали мимо места неудачной встречи хэтчбека «Хонда» с дорожным отбойником. Отбойник буквально обхватил капот двухдверной машины, удерживая ее на месте, пока она не выгорела дотла.

Рядом с машиной стоял мужчина – в годах, с бледным голым брюшком, свисающим поверх пояса джинсов. Он стоял в отсветах пламени, а фары «Зверя» пригвоздили его к дороге. В ярком свете сдвоенных лучей, пока Пит не погасил фары, он успел заметить на лице у старика белый снежный налет: свидетельство «белой маски», именно из-за этого и получившей свое название.

Старик безучастно проводил взглядом проехавший мимо фургон.

Но затем Пит увидел что-то в зеркале заднего обозрения – мелькнувшее движение, выхваченное красным сиянием задних габаритов «Зверя». И не успели они с Лэндри опомниться, как – паф, паф – прозвучали два выстрела из мелкокалиберного ружья. Одна пуля ушла неизвестно куда, другая выщербила нижний уголок правого зеркала, зеркальное стекло лопнуло и покрылось паутиной трещин. Лэндри вскрикнул.

Пита охватила паника: Лэндри ранен?

Нет. Они оба были живы и невредимы.

Однако произошедшее вызвало комментарии:

– Это плохая мысль.

– Все чудесно. – Помолчав, Пит добавил: – Просто… ну, весь мир оказался в преисподней и мы сейчас едем по кишкам Сатаны, только и всего.

Старик с мелкашкой возле горящей машины явился для них не первой подобной встречей. Далеко не первой. Минимум через каждые пятьдесят миль им попадалось что-нибудь такое, от чего стыла моча. Они видели трупы, сложенные на обочине, словно дрова. Видели людей, бродящих по лесу подобно привидениям, – одна женщина стояла на вершине скалы в разорванном в клочья платье. (Они не стали задерживать на ней взгляд, чтобы не увидеть, как она упадет вниз.) Опрокинутые фуры, прицепы выпотрошены, груз бесследно исчез; отдаленные крики и выстрелы; военные конвои на дорогах без флагов и опознавательных знаков. Изредка в воздухе проносились беспилотники. Ищущие оставшихся в живых? Охотящиеся на больных? Или просто оператор запустил свою «птичку», чтобы полюбоваться на зрелище больного, умирающего мира?

Все это дерьмо становилось только хуже по мере того, как они приближались к цивилизации. Пит принадлежал к тем людям, кто не любит дикую природу, кому становится не по себе сразу же, как только огни города остаются позади. (Проклятье, он начинал дергаться уже в пригородах.) Однако теперь чем дальше от чего бы то ни было они находились, тем спокойнее он себя чувствовал. Подъедешь ближе к населенному пункту – увидишь больше людей; кто-то живой, много мертвых, полно больных. И почти все были вооружены. Многие, впав в бред, порожденный «белой маской», бродили кругами, копали ямы с целью, известной только им одним, или стреляли в невидимых врагов – совсем как тот бедолага у своей горящей машины.

Господи, вскоре после того, как они въехали в Колорадо, им попался цветущий городок под названием Фруита – и там на обочине какой-то молодой жеребец сношал пустой почтовый ящик. Штаны спущены, ящик раскрыт, и он трахал его с таким остервенением, словно от этого зависела его жизнь.

– Быть может, он запал на роботов, – через какое-то время заметил вслух Пит.

– Ты просто больной, – сказал ему Лэндри.

(Пит не стал спорить.)

Какое-то время ему удавалось отмахиваться от значительной части всего этого – притворяясь, будто это происходит с кем-то другим, будто это кино, которое он видит на экране, а не апокалипсис, в котором живет. Именно так Пит прожил почти всю свою жизнь: упоительный солипсизм рок-звезды, сумасбродный, необузданный. Но сейчас здесь, в темноте, на пустынном серпантине, поднимающемся к горному перевалу, Пит начинал испытывать настоящий страх.