Чтение онлайн

– Замечательно. Наверное, тебя нисколько не интересует все это, но меня интересует, и я сыта по горло. – Несси помолчала. – Шана, ты беременна.

– Да, знаю. И мне не нужна лекция по вопросам воспроизводства потомства.

– Нет, я просто хотела сказать… мы с тобой еще не говорили об этом…

– Тут не о чем говорить.

– Что будет с ребенком, пока ты здесь?

Стремительной волной разлился страх. Шана не хотела об этом думать, но вот сейчас она об этом задумалась. Она умрет? Умрет ее ребенок? Плод впал в стаз, как и она сама? Среди путников больше не было ни одной беременной. Почему «Черный лебедь» вообще выбрал именно ее? Шана усиленно заморгала, прогоняя слезы тревоги и отчаяния.

– Я не знаю, – сказала она. Ее голос прозвучал гораздо тише, чем ей хотелось.

– А я хочу знать, – сказала Несси. – Поэтому и отправляюсь туда. Мама неизменно повторяет, что я должна туда сходить, что все будет прекрасно.

– Дарья не тот человек, которому мы можем доверять.

– Что? – Несси недоуменно подняла лицо. – Почему?

– А что, если она не настоящая?

– Она такая же настоящая, как и мы с тобой.

У Шаны в груди прозвучал новый аккорд страха. А что, если и Несси не настоящая? Что, если она сама не настоящая, а лишь программа, которая заставляет ее верить в то, что все происходит в действительности, тогда как на самом деле от нее остался лишь цифровой код, загруженный в лишенное сознания тело, управляемое крошечными роботами? Или что, если именно это и нужно «Черному лебедю» от людей – загрузить в них какой-то вирус, вирус веры и послушания, тем самым создав свой культ?..

«Ого, – сказала себе Шана, – это похоже на то, как когда вы с Зигом накурились до одури и вообразили, будто школьные обеды с квадратными кусками пиццы, похожей на черепицу – это следствие какого-то всемирного заговора. Сбавь обороты, дурочка!»

– Может быть, Дарья настоящая, может быть, нет, – сказала Шана. – Я знаю только то, что тут все выглядит очень даже по-настоящему, только на самом деле это моделирование. Немыслимое моделирование. Маме пришлось многое вынести, но она бросила нас…

– Шана, ее не оставляли мысли о самоубийстве. Господи, имей же сердце!

– Но это все равно был эгоизм, правильно? Дарья была там ради себя самой, а не ради нас. И вот теперь она здесь ради… ради того, что висит в небе. У тебя есть я, а у меня есть ты, и мы должны заботиться друг о друге, поскольку нет никаких гарантий того, что этим будет заниматься она – или эта штука.

– Шана, у тебя мания преследования.

– Да, у меня мания преследования! А почему у тебя ее нет?

– Я иду туда.

– Нет.

– Чудесно, в таком случае я пойду без своих вещей. Я собиралась записать ответы, которые получу, но… придется просто их запомнить. Память у меня хорошая.

С вызовом сложив руки за спиной, словно воинственный начальник, Несси направилась к двери.

Шана преградила ей дорогу.

– Шана, отойди!

– Нет. Нет, нет, тысячу раз нет!

Но Шана видела в глазах сестры разгорающееся пламя. В простых пустяковых вопросах Несси всегда шла на попятную. Шана не считала себя деспотом, но если ей хотелось переключить телевизор на другой канал или что-нибудь в таком роде, достаточно было попросить сестру несколько раз, и та уступала. «Старшая сестра, – говорила Шана, – обладает абсолютной властью».

Вот только когда Несси действительно что-нибудь втемяшивала в голову, заставить ее отказаться от своего решения было невозможно. После того как мать ушла из дома, Несси ни с того ни с сего решила, что всей семье следует обратиться к психотерапевту. Отец и Шана сопротивлялись, потому что… э… спасибо, увольте. Однако Несси давила и давила, заводя об этом разговор за каждым ужином, по утрам, вечером, перед тем как лечь спать…

В конце концов они сдались. И отправились к психотерапевту.

Это было ужасно. Каждый сеанс вызывал у Шаны такие ощущения, будто ей неуклюже выдирали зуб плоскогубцами – причем делали это не через рот, а через задний проход. Однако со временем это, похоже, действительно помогло. Они снова стали смеяться. Обрели спокойствие и равновесие, увидели свет в пустоте, оставшейся после ухода матери.

Нет, Шана понимала, что, если Несси что-либо вздумалось, она этого добьется. В данном случае сестра, например, выпрыгнет в окно. Или улизнет ночью. Или напряжет свою долбаную блестящую голову и смастерит ракету, блин, на которой взмоет в небо, словно койот из мультфильма, гоняющийся за кукушкой.

Из чего следовало, что ей, Шане, следовало сменить тактику. Использовать что-нибудь из кун-фу.

– Ты никуда не пойдешь, Несси, – сказала Шана.

– Шана…

– Потому что пойду я.

ТОГДА И СЕЙЧАС

Модель Урэя

– Это очень плохая мысль, – сказала Несси.

– Это замечательная мысль, – возразила Шана, собирая с кровати вещи и засовывая их обратно в неоново-голубой рюкзачок сестры. Книги Ллойда Александера она оставила, но все остальное забрала.

– Нет, ты не должна туда ходить…

– Ты сказала, что хочешь получить ответы. И ты права. Мне также нужны ответы. Поэтому я пойду.

– Это не Жатва, Шана. Я не Прим, а ты не Китнисс, ты не должна участвовать в Голодных играх [132] вместо меня, хорошо?

Шана закинула рюкзачок на плечи.

– Я иду. Если это опасно, пусть достанется мне. А если ты права, если мама права и это неопасно? Тогда все будет в порядке. И я вернусь сюда, тра-ля-ля, и все тебе расскажу. Хотя вдруг я покажусь тебе какой-то другой? Ну, типа, странной? Тогда, пожалуй, ты мне не поверишь.

– Шана, пожалуйста, я пойду с тобой!

– Нет. Предоставь это мне. – Шана взяла сестру за плечи. – Ты всегда была особенной. Ты умная. Умнее умной, и, наверное, есть слово для «умнее умной», однако я этого слова не знаю, потому что я… неумная. Папа отводил тебе особое место в своем сердце, место в мире, во Вселенной. Особое место специально для тебя. И он был прав. Ты особенная. Ты лучше меня.

Несси вытерла слезинку.

– Ты замечательная сестра.

– Ну вот мы и определились с эпитафией на моем могильном камне.

– Не говори такие вещи!

Шана поцеловала сестру в щеку.

– Я тебя люблю, моя маленькая сестренка.

– Я тоже тебя люблю, моя старшая сестра.

– Я пошла.

Шана направилась к двери, но Несси ее остановила.

– Ты полагаешь, что мама на самом деле не мама? И ей нельзя верить?

– Я не знаю. Но собираюсь это выяснить.