Чтение онлайн

У нее в груди все перевернулось.

«Солдаты знают, что делают», – подумала она. Может быть, Корли сделал что-то такое, чего она не разглядела, – может быть, он ударил первым… Марси не знала. Не могла сказать. Со своего места, на отдалении и сбоку, ей было не очень хорошо видно, а рядом толпились телевизионщики, стремясь заснять развивающийся конфликт. И тут Марси увидела девушку.

Шану. Сестру первого лунатика.

Она стояла прямо там, впереди. С телефоном в руке.

Снимая удар, сбивший Корли с ног. Снимая его падение. Он повалился на землю. Солдаты принялись бить его ногами, разбили гитару. Марси услышала этот звук – очень характерный, поскольку песня, которую пел Корли, аккомпанируя себе на гитаре, внезапно оборвалась дребезжанием струн и треском дерева. Хруст!

И все это время девушка продолжала фотографировать. Направляя телефон, делая снимки, даже снимая видео, Марси не могла точно сказать. Корли закричал, но его заставили умолкнуть.

«Он умер?»

И тут один из солдат набросился на девушку.

Здоровенный верзила, широкоплечий, с приплюснутым носом, схватил телефон Шаны. Его пальцы крепко стиснули аппарат. Девушка сопротивлялась. Солдат потянул сильнее. Затем их скрыла от Марси свежая стена телекамер и журналистов.

У Марси в груди бушевала неопределенность, пожар противоречивых чувств. Да, она верила в закон и порядок. Черт побери, она полностью поддерживала армию и тех, кто в ней служил. Однако закон должен был, в частности, обеспечивать Первую поправку к Конституции, провозглашающую свободу слова и собраний. Эта девушка – еще девочка, пусть она резко обошлась с Марси, – только фотографировала. Не проявляла насилия. Не делала ничего такого, чего не должна была делать. Проклятье, Марси готова была утверждать, что Шана делала именно то, что и должна была делать, демонстрируя свободу действий в неспокойное время.

– К черту! – воскликнула Марси, устремляясь в гущу схватки.

«Мой телефон!»

Оскалившись, солдат выкрутил ей руку, привлекая ее к себе, – в одной руке он держал пластиковые наручники, другой тащил девушку. Та расставила ноги шире и что есть силы дернула – однако ей было не справиться со здоровенным мужчиной. Тот подтащил ее, словно попавшуюся на крючок рыбину, не обращая внимания на происходящее вокруг, на солдат и пастухов, сцепившихся среди путников. Отчаянно вырываясь, Шана увидела проходящую мимо сестру.

– Ну же! – ухмыльнулся солдат. – Не сопротивляйся, девочка! – Несмотря на то, что он был старше ее не больше чем на год-два.

Оскалившись, словно загнанное в угол животное, Шана завозилась с телефоном, думая: «По крайней мере, я сделаю несколько фото того, как ты надо мной издеваешься!» Она направила объектив на солдата, а тот неожиданно выпустил ее руку. Свобода оказалась столь внезапной, что девушка едва удержалась на ногах.

Однако солдат еще не закончил. Он снова схватил телефон, но вместо того чтобы потянуть – толкнул его. Вонзив Шане в лицо, прежде чем попытаться снова его вырвать.

Острая боль пронзила Шане нос. Заныло все лицо. Девушка вцепилась в телефон обеими руками. Обернувшись, она поискала взглядом Арава и увидела, что его оттаскивает прочь другой солдат. Парень окликнул ее по имени. Шана попыталась было ему ответить, но в этот момент телефон снова с силой воткнулся ей в рот, ударяя по зубам, и ее крик оборвался, не успев начаться.

И тут новый голос…

– Эй!

И Шана, и солдат оглянулись.

И тут из ниоткуда появился кулак, подобно божественной руке, ударив солдата в подбородок. Тот дернул головой, отпуская Шану. Однако начинать счет до десяти было еще рано. Развернувшись, солдат набросился на того, кто его ударил…

А это, как оказалось, была Марси Рейес.

Нападение солдата на нее оказалось тщетным. Он обнаружил, что столкнулся с противником, превосходящим его силой и ловкостью, – Марси использовала поступательную энергию его движения, направив его в одну сторону, а сама обрушившись на него сзади. Не успела Шана опомниться, как Марси вырвала у солдата пластиковые наручники и быстро скрутила ему руки. Крепко связав, оттолкнула его к остальным солдатам.

Шана ошеломленно смотрела на нее. Разинув рот.

Мельком кивнув ей, Марси нагнулась к распростертому телу Пита Корли, подняла его с асфальта и понесла прочь.

Шана хотела крикнуть ей вслед слова благодарности, но тут воздух разорвали выстрелы.

3 ИЮЛЯ

Больница «Милосердие», Айова-Сити, штат Айова

Пит Корли резко уселся, жадно глотая ртом воздух, словно человек, вынырнувший на поверхность с большой глубины. Он ощупал то, чем были спутаны его ноги, – это оказалась смятая простыня. Заморгал. Огляделся по сторонам.

«Я в больнице», – дошло до него.

Больничный халат, койка в палате и все остальное. Но капельницы не было. Жаль. Потому что именно так можно получить очень хороший препарат.

И, видит бог, Пит очень в этом нуждался. Голова у него раскалывалась, словно футбольный мяч, которым подросток снова и снова колотит в кирпичную стену. Звук просачивался фоном, и сперва это была лишь невнятная болтовня – учитель из мультфильма про Чарли Брауна [86] , ба-ба-ба-ва-вааа, но затем он оформился в слова – слова из телевизора. Пит увидел в углу палаты телевизор, показывающий какую-то страшную жуть, поднимающуюся из глубин в бледно-голубой воде. Диктор рассказывал: «Кальмарам Гумбольдта свойственно время от времени заниматься каннибализмом; они нападают на больных и раненых особей своей стаи и разрывают их щупальцами и клювом…»

Присмотревшись, Пит обнаружил, что он в палате не один.

На соседней койке лежал мужчина. Пожилой, лет шестидесяти (и Корли постарался изо всех сил не заострять внимания на том, что они с ним были почти ровесниками). Старик был совершенно лысый, если не считать нескольких жидких прядей, аккуратно уложенных на его пустынном черепе, покрытом печеночными пятнами. Он лежал на койке и смотрел телевизор, раздраженно поджав губы.

– Твою мать, где я? – спросил Пит, вот только получилось у него что-то вроде: «Фвою мафь, гве я?»

Бросив на него недовольный взгляд, старик еще больше сжал губы.

– В больнице, – был весь его ответ. Два слова. Рявкнутых.

– Да, очень содержательный ответ, – пробормотал Корли, часто моргая, чтобы очистить глаза от спекшейся коросты, и стараясь смочить слюной губы, похожие по ощущениям на старую сухую керамику. Он откашлялся. – В какой больнице?

– В Айова-Сити. Вы ничего не имеете против? Я хочу посмотреть телевизор.

– А я пытаюсь разобраться, черт возьми, что к чему? Когда?