Чтение онлайн

– Все было замечательно, – сказала Отом.

– Я видел, что… – «Озарк тебе что-то дал», – собирался сказать Мэттью, однако ему не пришлось заканчивать свою мысль.

Жена достала из-под стола пузырек с таблетками.

– Это занакс, – объяснила она.

– О. Я… я не понимаю.

– Их мне дал Озарк.

– Почему?

– Он сказал, что у меня напряженный вид.

– Это действительно было так? Ты была напряжена?

Отом выдала прокисший смешок.

– Не знаю, Мэтт. Наверное, потому, что я определенно не хотела ехать туда. Но Озарк, вероятно, почувствовал, что я подавлена и встревожена.

– Как он это понял? Ты ведь не думаешь, что я ему сказал…

– Нет, – покачав головой, перебила его Отом. – Знаю, что ты очень стесняешься этого и никому ничего не скажешь. Тебя это огорчает. Наверное, Бо обмолвился на этот счет, от него Озарк и узнал.

– Бо не должен рассказывать посторонним такие вещи.

– Это все, что ты вынес?

– Я не совсем тебя понимаю.

– Мэттью, Озарк Стоувер дал мне таблетки. Занакс. Конечно, это не героин, но и никак не аспирин, черт возьми.

Мэттью вздохнул. Его внутренности превратились в подмокшую картонную коробку, готовую развалиться.

– Не сомневаюсь, Озарк просто решил проявить любезность.

– Он сказал, что, если будет нужно, даст мне еще.

– Это… опять же, полагаю, он просто старается быть любезным. – Мэттью показалось, будто рот у него набит ватой, а язык стал сухим, словно выжаренная на солнце кость. – Я скажу Озарку, что ты не будешь пить его таблетки. – Он протянул руку к пузырьку.

Схватив пузырек, Отом прижала его к груди.

– О, я буду их принимать, – сказала она.

– Что?

Отом пододвинула ему лист бумаги. Какое-то письмо. Схватив бумагу, Мэттью уставился на нее, пытаясь понять ее содержание…

Это был просроченный счет.

Нет, это было уведомление об отмене по случаю неуплаты по счету.

Медицинская страховка. О нет!

– Я на днях ходила к врачу. Наша страховка аннулирована. Я обнаружила это у тебя на столе. Ты забыл ее оплатить. И не один раз. А несколько. Я так понимаю, ты про нее забыл, учитывая все это… внимание, которое ты теперь получаешь. Как бы там ни было… – Отом шмыгнула носом. – К тому же ты ведь все равно не хотел платить за новые рецепты. В конце концов, для тебя лучшее лекарство – молитва. Молитва расправится с инфекцией, изгонит депрессию, поможет отрастить утраченную конечность силой священного колдовства самого Господа Бога… Правильно?

– Ты превратно характеризуешь мои взгляды, – сказал Мэттью, поймав себя на том, что произнести слово «характеризуешь» оказалось значительно труднее, чем он полагал. «Пожалуй, я все-таки немного пьян». – Я верю в науку. Я верю в медицину, я не какой-то там недоумок. Просто считаю, что люди не всегда правильно понимают, что такое депрессия…

– Не важно. Таблетки у меня есть, и я буду их принимать. А если мне потребуется еще, я обращусь к мистеру Стоуверу.

– Не нужно пить эти таблетки.

– Это еще почему?

– Я… ты не знаешь, откуда они. Может быть, они из Канады или еще откуда-нибудь.

Отом изобразила дрожь из фильма ужасов.

– О нет, дикая глушь Канады, страны третьего мира! Как знать, быть может, эти таблетки сделаны из барсучьей шерсти и кленового сиропа… – Она закатила глаза.

В настоящий момент жена была очень зла. Мэттью это совсем не нравилось.

Отом продолжала:

– Главный вопрос, Мэтт, который ты должен себе задать: откуда эти таблетки у Стоувера и почему он раздает их просто так? И еще: ты не собираешься его остановить?

– Конечно же, собираюсь.

– То есть ты ему что-нибудь скажешь?

– Непременно скажу! – Мэттью истово тряхнул головой, не уверенный в том, что это был правильный ответ, – действительно ли Отом хочет, чтобы он остановил Стоувера?

– Ради этого ты рискнешь всем? За эти последние несколько недель Стоувер многое сделал для тебя. Ты – его маленький ребенок-проповедник, он нянчится с тобой, словно со львенком из мультфильма «Король лев». Неужели ты укусишь руку, кормящую тебя?

– Я… – Его ответ растекся по языку горьким лекарством.

– Так я и думала. А теперь извини, – сказала Отом, вставая. – Я выпью одну таблетку и лягу спать.

Она потрясла пузырек. Ее улыбка была резкой и холодной. Мэттью молча проводил жену взглядом, не зная, что делать и как быть дальше. Он заверил себя в том, что обязательно поговорит с Озарком об этом. Дал себе слово. А человек не нарушит слово, данное самому себе, ведь так?

4 ИЮЛЯ

Бикон, штат Айова

То, что в этом не было никакой романтики, наоборот, сделало это романтичным, рассудила Шана. Не было ничего искусственного. Ничего неестественного. Абсолютно ничего помимо взаимной страсти, земли под ногами, ночного неба над головой. Шана увела Арава в кукурузное поле, они улеглись между рядами – на твердой неровной земле, под песни насекомых, с прошивающими звездное небо летучими мышами, – и там это свершилось. Даже теперь в воспоминаниях были одни ощущения: мягкое дыхание, руки, шарящие под одеждой, жар мгновения совокупления и ночная прохлада. Она верхом на Араве. Ветер в ее волосах. Потом они какое-то время просто лежали, ее голова у него на груди, на грудине, удары его сердца, проникающие сквозь стук крови у нее в висках. После того как все закончилось, они лежали и говорили несколько часов.

Наконец Шана задала неподходящий вопрос, боясь, что это разобьет вдребезги их настроение, но она не могла сдержаться. Вопрос просто вырвался из нее:

– Ты думаешь, по электронной почте общалась с Несси действительно наша мать?

– Не знаю, – сказал Арав. – Меня не посвящают в то, что там происходит, но тут что-то не сходится. Зачем это было нужно твоей матери?

– Понятия не имею. Но, опять же, нужно начать с того, что я не знаю, почему она от нас ушла.

– Как это произошло? – спросил Арав. – Я хочу сказать, как она ушла?

– Мы были в магазине, и мама просто… вышла на улицу.

– И больше не вернулась?

– И больше не вернулась. Не пыталась связаться с нами. Ничего.

– Я уверен, что это была не она.

Арав произнес это, но Шана услышала у него в голосе сомнение. И она сама разделяла это сомнение. С другой стороны, тут что-то было не так. Мама порой бывала чем-то подавлена, хотя и скрывала это. Но даже так не было никаких указаний на то, что она… ненавидит собственных детей. С другой стороны, мама также никогда не была близка с дочерьми. Шане всегда казалось, что она держит их на расстоянии вытянутой руки. Как будто они даже не были ее детьми – как будто они достались ей в наследство и она была им приемной матерью, а не самой настоящей родной мамой.