Чтение онлайн

Помимо памятников-названий на Пресне есть и памятники боям 1905 года привычного нам свойства – обелиски и даже мемориал «Булыжник – орудие пролетариата» в сквере на Трехгорном Валу. Но их уже почти не замечают – душу бередят самодельные памятники боям октября 1993-го.

Пречистенка

Виденье тихой красоты

Если объявить конкурс на самую тихую из больших улиц в центре Москвы, его, несомненно, выиграет Пречистенка. Там нет ни крупных контор, ни больших магазинов, а значит, отсутствуют поводы, по которым стремится к месту деловой московский и приезжий народ. Из публичных мест тут одни музеи, да и то не из самых хитовых, а напротив, замечательные, но негромкие, да Дом ученых с Российской академией художеств, также фанфарами не озвученные. Так что и праздному гуляке с тягой к масскультуре тут делать нечего.

Если объявить конкурс на самую красивую улицу Москвы, на нем, безусловно, победит Пречистенка. Есть, вероятно, в столице здания и более блистательные, чем стоящие на этой неоживленной улице, но чтобы так, шедевр за шедевром, подряд – такого нет больше нигде. Взять хоть музей А.С. Пушкина в бывшей усадьбе работы многократно помянутого Афанасия Григорьева, или особнячок под номером 11 его же трудов, в котором сейчас музей Л.Н. Толстого, или дом князей Долгоруковых (№ 19), построенный Казаковым еще до пожара и после восстановленный. Не любите классицизма-ампира? И для вас отыщется на улице своя красота: может, вам по сердцу средневековые палаты? Они в самом начале улицы, почти у метро. Ваша беспокойная душа алчет модерна и эклектики? Вас тоже ублажит Пречистенка: хоть строения Каминского, зятя Третьяковых, возьмите, хоть Кекушевский доходный дом – вы его сразу узнаете по женским головкам с распущенными волосами, которыми он декорирован. И это лишь малая толика архитектурных достопамятностей улицы Пречистенки.

Если объявить конкурс на самую славную жителями улицу в Первопрестольной, на победу вполне может претендовать Пречистенка. Хотели бы проигнорировать аристократов, а не выходит: из Долгоруковых был, например, тот самый осторожный Илья, которого Пушкин упомянул в 10-й главе «Онегина». Никита Всеволожский, живший в доме номер 7, был другом юности Пушкина и основателем известного общества «Зеленая лампа». Дом 10 купил знаменитый генерал и декабрист М.Ф. Орлов, племянник Екатерининого фаворита и зять прославленного Раевского, сам основатель Союза благоденствия, спасенный от царской расправы братом Алексеем, будущим преемником Бенкендорфа. Военный губернатор Архаров и поэт Денис Давыдов, генерал Ермолов и жившая в одном с ним доме, но шестьюдесятью годами позднее, «Дунька-коммунистка» – Айседора Дункан с супругом по фамилии Есенин, булочник Филиппов с пекарней и миллионер И.А. Морозов с коллекцией западноевропейской живописи, а еще Крамской, Левитан и Врубель, снимавшие на улице в разные годы квартиры, а еще гимназисты из Первой частной гимназии Поливанова Валерий Брюсов, Андрей Белый, Александр Алехин. И прочая, и прочая, и прочая…

Если объявить конкурс на самую занятную историю переименования улицы, так и тут Пречистенка будет, по меньшей мере, в числе номинантов. Конечно, куда ей до Верхней и Нижней Радищевских, переименованных из Болвановских: никто уж не помнит про болванки для шляп, а так сопоставление выходит просто убийственным. Или до улицы Коккинаки, которая родилась Толстовской, а в советское время побыла еще Пневой – не в честь, конечно, недалеких переименователей, а в память их убогой фантазии, не обнаружившей на улице ничего примечательного, кроме спиленных деревьев. Но, согласитесь, из Чертольской сотворить Пречистенскую, а потом подарить ей имя анархиста Кропоткина – это тоже дорогого стоит. Черт вырыл тут овраг – не сам, конечно, черт, а ручей, прозванный Черторыем. За это местность прозвали Черторьем, но упрямый язык округлил слово до Чертолья. Ворота Белого города, устроенные в Чертолье, назвали, естественно, Чертольскими, и дорогу, которая шла с XVI века через них в Новодевичий монастырь, назвали, не задумавшись глубоко, Чертольской. Спохватился в 1658 году набожный Алексей Михайлович. 16 апреля он издал указ о переименовании Чертольской вместе с воротами в Пречистенскую: по цели своих поездок – церкви и иконе в Новодевичьем монастыре.

А в дни, когда все пречистое объявили опиумом для народа, скончался анархо-коммунист Петр Кропоткин. Ему простили дворянское происхождение и щедро наделили его фамилией всю округу. Князь-географ-революционер имеет к улице почти что непосредственное отношение – примерно такое же, как Черторый и икона Смоленской Богоматери Пречистой: он родился и жил в нынешнем Кропоткинском переулке, который в его пору назывался Штатным. Штаты – ни с маленькой, ни с большой буквы – с переулком никак не связаны. Его название – не более чем неуклюжая попытка облагородить слово «Стадный». Рядом, если помните, когда-то находился Остожный конюшенный двор, а тут как раз проживали табунщики – «стадные конюхи» по-тогдашнему.

Если объявить конкурс на самую милую нашим сердцам улицу Москвы, его абсолютно точно выиграет Пречистенка – тихая, красивая улица, славная своими жителями и историей. Недаром мы так пространно объяснились ей в любви.

Парк Мандельштама

Мандельштам для рабочих

Московский дворец молодежи на Комсомольском проспекте видели? Кто и не видел, невелика потеря – бетонная пародия на древнегреческий храм, и не более. Гораздо интереснее, что прячется за нею: редкий гость Москвы или даже житель спального района, проезжающий по проспекту, знает, что малохудожественная громадина заслоняет… дворянскую усадьбу. Вернее, то, что в прошлом было ею.

На бюрократическом русском (не путать с матерным, тот значительно точнее и выразительнее) сегодня это коряво называется – Детский парк «Усадьба Трубецких в Хамовниках». Не доверяя новорусскому названию, в скобочках все же приписывают советское: «парк Мандельштама». Правильно удивится знающий человек: какой Мандельштам при советской власти?

Какой Трубецкой – тоже мало кому известно. Тем более что разветвленный род Гедиминовичей очень наследил в российской истории и на карте Москвы. Предпринятые разыскания дали в результате Юрьевичей – потомков племянника князя Василия Васильевича Голицына. Милый друг царевны Софьи, Голицын получил от нее двор с садом на Девичьем поле и, судя по всему, передарил их сестре Ирине. Ее дети, Трубецкие, и унаследовали усадьбу. В XVIII веке Трубецкие возвели в усадьбе дом – тот самый, в котором разок пообедал Пушкин: он возвращался с праздничного гуляния по случаю коронации своего будущего цензора, Николая I.

Потом отменили крепостное право, и Раневских повсюду вытеснили Лопахины. Нашелся Немчинов и на Трубецких, да не долго играла ему музыка – в России случился Октябрьский переворот. Умри литература, лучше жизни не скажешь: сад и забор пошли на дрова, на бесхозной земле навалили мусору. А когда начали налаживать жизнь и развернули по этому поводу НЭП, Хамовнический райком РКП(б) постановил устроить по-над прудами и каналами усадьбы «культурный парк» для отдыха рабочих. Райком организовал акционерное общество с паями-взносами (НЭП же!) от заводов и фабрик, устроил спортплощадки, тир и так далее и присвоил «Рабочему саду» имя соратника Ленина Александра Мандельштама, инициатора создания парка и секретаря этого самого Хамовнического райкома.

Нынче, когда Мандельштам – это определенно Осип Эмильевич (не по зубам тебе, век-волкодав, великие поэты!), власти Москвы упустили редкий шанс завязать в парке узелок на память. И памятник настоящему Мандельштаму встал в Старосадском переулке между Солянкой и Маросейкой.

«Пролетарская»

Серпом по молоту

Знаете, какой район столицы демонстрирует крепкую смычку рабочего класса с трудовым крестьянством? Этот союз серпа и молота находится у пересечения Абельмановской улицы, Волгоградского проспекта, Воронцовской улицы и 3-го Крутицкого переулка. Тамошняя, замысловатой геометрии, площадь с 1922 года называется площадью Крестьянской Заставы. Только, упаси бог, не перепутайте ее с просто Крестьянской площадью – та ближе к реке у Новоспасского монастыря, чье имя она, собственно, и носила вплоть до 1919 года. Отважные переименователи путаницы не устрашились, вот и присвоили площади Спасской Заставы (все от того же Новоспасского монастыря) имя тружеников села. Застава там когда-то и правда была: в те неближние времена Абельмановскую называли Покровским Камер-Коллежским валом, и на его пересечении с Воронцовской улицей в таможенной границе была дырка со шлагбаумом – эта самая застава. Лет 150 назад вал срыли и заставы ликвидировали. А площади остались, и слово «застава» в их именах тоже – на память.

Эту память большевики сберегли, а с остальным расправились – даже одноименностью не брезгуя. И объяснений нигде не оставили: за что крестьянству двойная честь? И почему именно в этом месте? А в 1925 году на площади Крестьянской Заставы устроили сквер и поставили в том скверике скульптуру… Ну, вы, конечно, нормальный человек без дефектов в логике и думаете, что крестьянина? Представьте себе, нет, рабочего, а почему – опять же никому не объяснили. Время, если помните, было такое: знали только те, кому следовало.

В 1966 году под площадью построили станцию метро и назвали ее «Пролетарской». Крестьян с их площадями проигнорировали, а ублажили райком: в те поры вся округа в соответствии с административно-территориальным делением Москвы называлась Пролетарским районом. Рабочий в скверике, таким образом, оказывался на месте, зато крестьяне почти что ни при чем. И только в конце XX века вся композиция приобрела стройность и завершенность: построили станцию метро «Крестьянская Застава», а с нее переход на «Пролетарскую». Пересекли то есть серп с молотом.