Чтение онлайн

А вы не задумывались, почему музей, в котором собственно оружия выставлено существенно меньше, чем, например, предметов дворцового обихода, называется именно Оружейной палатой? Для того чтобы разобраться, посмотрим в прошлое. Велика и богата казна московских князей и царей, и ведают ею великие и богатые ведомства: Казенный двор, Оружейная палата, Конюшенный приказ, Запасный двор, Государева и Царицына мастерские палаты. Везде хранится добро, да слишком много «хозяев». И вот пришла пора укрепления вертикали власти и централизации управления. Решение принимается элементарное: слить все хозяйство под одну руку. Какая рука своя (ну кроме той, собственной, что владыка)? Вот под нее и отдать. Своей, видимо, оказалась «оружейная» рука. С тех пор и находятся в ведении Оружейной палаты шапка Мономаха, платье Екатерины, кареты, троны, столовые сервизы. Оружию тоже место нашлось. Все вместе потом и музеем стало. А вот Алмазный фонд, даром что в том же здании помещается, – отдельная контора. И даже забрала она в свой подвал «кое-что» из собрания Оружейной палаты, например Большую императорскую корону, скипетры и державы, ну и прочее подобное. Децентрализация, однако, получается. Опять, видно, нужен строитель-руководитель, как прежний. Того, кстати, Петр Алексеевич звали. Романов фамилия.

Олимпиада-80

Быстрее, выше, сильнее

Извините, но прибегнем к самоцитированию. В нашей «Книге века» главка «Событие года» за 1980 год начинается так: «В 1961 году незабвенный Никита Сергеевич Хрущев обещал советскому народу к 1980 году коммунизм. Брежнев заменил коммунизм на Олимпиаду». Нам до сих пор нескромно кажется, что иначе начать рассказ о том времени невозможно: так называемый исторический фон полностью описан в двух фразах. Но есть еще и детали. В соответствии с олимпийским девизом сильно напряжем свою память, высоко взметнем руки над клавиатурой компьютера и быстренько пробежимся по ним (деталям, естественно).

Самой короткой будет дорожка, посвященная бойкоту Игр XXII Олимпиады в Москве. Слава богу, стали подзабываться политические коллизии, когда в знак протеста против советского вторжения в Афганистан (нехорошо, конечно, поступили, что и говорить) американские власти запретили своим спортсменам поездку в Москву. Американцев поддержали их (как в те времена говорили) сателлиты. Некоторые национальные олимпийские комитеты свои правительства не послушали и отправили-таки делегации, которым пришлось выступать не под национальными флагами, а под знаменами НОКов. Американский демарш имел соответствующие тем временам последствия: на Олимпиаду в Лос-Анджелес не поехали уже советские спортсмены. Как ни странно, на зимние Олимпийские игры бойкоты не распространялись, да и после 1984 года в значительных масштабах прекратились.

Теперь окунемся в строительные последствия. Надеемся, что большинство из вас о них знает, и ограничимся списком: Дворец спорта «Олимпийский», одноименный бассейн, Дворец спорта «Динамо» на Лавочкина, спорткомплекс в Измайлове, велотрек в Крылатском и там же гребной канал, спортзал «Дружба» в Лужниках; теперь гостиницы – «Спорт» и «Салют», «Измайлово» и Центральный дом туриста; жилой массив Олимпийская деревня. Нехило постарались в стране развитого социализма? Одарили москвичей и приезжих – до сих пор этим наследием мрачного прошлого пользуемся. Кстати, особенно заметным стало уменьшение страшнейшего гостиничного дефицита. Переоборудовали все телевидение. И не забудем про целый Олимпийский проспект, пробитый через кварталы неказистых домишек бывшего Самотечного проезда как раз к Олимпиаде. Прямым, как стрела, он не вышел – и виной тому Троицкий холм. На холме мы, как и проспект, споткнемся: уж больно его история хороша. Когда-то здесь лежала слобода Троице-Сергиева монастыря с церковью Троицы, оставившая имя улице и паре переулков. Прихожанами церкви в конце XVIII века значились артиллерии подполковник Лев Александрович Пушкин с женой Ольгой Васильевной – дед и бабка великого поэта.

Сюда, на подворье Троице-Сергиева монастыря, митрополиту Тихону 5 ноября по старому стилю 1917 года принесли весть об избрании его на патриарший престол. Патриаршества в России не было уже 200 лет – его отменил Петр I. И вот восстановили – спустя 10 дней после победы Октябрьской революции. Пять лет Троице-Сухаревское подворье было резиденцией патриарха всея Руси. Но революция все же сыграла свою роковую роль: патриарх резко выступил против экспроприации церковных святынь и был в мае 1922 года здесь же арестован.

Побежали дальше? Все перечисленное абзацем выше – это только то, что непосредственно сооружалось для Олимпиады. Но ведь кто-то всё это возводил и прокладывал, бесплатных рук московских трудящихся хватало разве что на подсобные и уборочные работы. Для приезжих строителей сооружали целые жилые районы: Бибирево, например, во многом обязано именно решению Международного олимпийского комитета 1974 года, оказавшему Москве и всему СССР честь принять Олимпиаду.

Замкнуть олимпийское кольцо предполагаем тем же, с чего начали: коммунизмом. На время с 19 июля по 3 августа 1980 года для нескольких тысяч (пожалуй что десятков тысяч) людей коммунизм все же наступил. Бесплатная одежда, питание, «творческая» работа по охране общественного порядка от многочисленных советских и зарубежных гостей – чем не «коммунизм» для привлеченных по «комсомольской путевке» к олимпийским мероприятиям молодых москвичей? В эти дни в Москве было тихо и спокойно. А как иначе, если билеты в Москву продавали только ее жителям или высокопоставленным командировочным, всех детей повывезли в организованном порядке в пионерлагеря или утащили от греха подальше напуганные возможной иностранной заразой родители, а малочисленных в те годы бомжиков и прочий асоциальный элемент выслали по доброй традиции за 101-й километр. В магазинах появилось приличное продовольствие и даже «Фанта», в метро было просторно и прохладно… Ну, почти коммунизм… Жаль, что помахал своей лапой олимпийский Миша и улетел в сказочный лес. А Москва осталась. Со всеми некоммунистическими проблемами.

Образцов

Папина улица и Дом сына

Вообще-то двое Образцовых оставили свою фамилию на память москвичам. Улица (в районе Университета путей сообщения) названа в честь Владимира Николаевича Образцова. Имя присвоено не случайно: академик не только жил на ней, но почти полсотни лет преподавал в этом учебном заведении, еще со времен, когда оно называлось Инженерным училищем. Сын этого Образцова – Сергей Владимирович – известен гораздо лучше. Он не пошел по папиной инженерной стезе и всю свою долгую жизнь (больше 90 лет) играл не в железную дорогу, а в куклы. В 19 лет вышел с куклами на эстраду – веселил публику пародийными романсами (готовил «Необыкновенный концерт»?). Работал Образцов и в серьезных театрах: в Музыкальном имени Немировича-Данченко, во 2-м МХАТе. Но истинной любовью Сергея Образцова были куклы. И когда в 1931 году организовали Центральный театр кукол, Образцов его возглавил. Куклы прославили его на весь мир, отдарили за любовь к ним наградами (Герой Социалистического Труда, Ленинская и Сталинская премии), званиями (народный артист СССР), титулами (президент Международного союза кукольников).

Сергей Образцов не только играл в куклы, он построил для них Дом. Здание Центрального театра кукол на Садовой-Самотечной построено в 1970-м по техническому заданию Образцова. Строился не просто театр, строился именно кукольный дом. В нем нашлось место и музею театральных кукол, выросшему из коллекции Образцова, которую он начал собирать еще в 1937 году. Фасад кукольного дома украсили заводные часы со зверюшками, ставшие новой московской достопримечательностью. Годы назад, когда часы начинали вызванивать, пробка перекрывала Садовое кольцо. Особенно плотной она становилась в 11 утра: тогда в окошечке появлялся волк, вошедший в городской фольклор, – «часом волка» в Москве называли время открытия винных магазинов. Вот он – памятник Сергею Владимировичу Образцову. И еще – детский восторг или взрослый смех в этом, надеемся, вечном Доме.

Окружная железная дорога

Малая, но настоящая

Вот и доехали… Дважды уже упоминали мы про Окружную железную дорогу (в главах о вокзалах и границах города), вроде как на промежуточных станциях отмечались. А тут, на букву «О», пора останавливаться. Зануды скажут, что, мол, переехали, проскочили мимо перрона, надо на «М» помещать, название-то официальное – Малое кольцо Московской железной дороги (есть еще и Большое, в 60-100 километрах от столицы). Подумаешь, официальное название, мало ли их было у Малого кольца, все равно это инженерное сооружение в городе останется Окружной железной дорогой.

Строили Окружную чугунку в 1903-1908 годах, когда все ныне существующие вокзалы и дороги в Москве уже наличествовали. Цель постройки – самая что ни на есть утилитарная: связать между собой все дороги, чтобы перегонять вне города (не забыли еще, что Окружная и границей поработала?) грузы с одной на другую, вывозить продукцию московских мануфактур, фабрик и заводов по любому из направлений. Заодно и к пассажирским перевозкам приспособили. Строил архитектор Рашевский с размахом: 54-километровое кольцо, 4 моста через Москву, 15 станций (уточним, что и мосты, и станции возводились под руководством других инженеров и архитекторов). Все станции одного стиля (их проектировали Померанцев – тот самый, чей ГУМ, и Марковников): красного кирпича с белой отделкой (вынуждены еще раз поставить скобки, чтобы написать, что в те годы так выглядело большинство московских вокзалов).

Несмотря на прикладной характер, дороги строили красиво, удобно, современно. Станции образцовые: билетные кассы, электричество и отопление, часы от Павла Буре, такие точные, что по ним москвичи сверяли время. А еще столовые, рабочие казармы (общежития, по-нашему), депо, грузовые дворы. Даже черно-белые иллюстрации в энциклопедии «Москва» с изображением станционных строений впечатляют. Фрагменты строений на Окружной можно увидеть и сейчас. Только не заблудитесь: например, станция с названием «Серебряный Бор» находится около Сокола, на улице Панфилова.