Чтение онлайн

Почти никто из исследователей не сомневается, что некогда – то есть очень давно – здесь было Козье болото. Но даже это простое и понятное болото уже вызывает споры: то ли болотом называли натуральную трясину, на которой водились дикие козы, то ли топь все же была естественной, зато козы были уже одомашненные и их резво чесали, чтобы после отправить шерсть к царскому и патриаршему двору. Раз есть что чесать, то должно быть и кому чесать, поэтому местность заселили людьми и назвали Козьей Патриаршей слободой. А может, предполагают иные, это была вообще не трясина, а просто место, где били скот, и оно почему-то называлось болотом. В глухом болоте проглядывали чистые окошки – пруды, и было их, бают, три, отчего произошло название Трехпрудного переулка. Переулок вы пока запомните – он сыграет свою роль в нашем повествовании, а мы упомянем еще об одной версии происхождения тутошних имен – якобы три пруда были здесь в усадьбе патриарха на Козьем болоте. Уже голова идет кругом от коз и версий? Ну их всех в болото, пусть даже и Козье, и перейдем к более близким временам, когда после пожара 1812 года здесь навели порядок, два пруда засыпали, а оставшийся обсадили деревьями, меж которыми проложили дорожки. Труднее оказалось почистить народную память: как застряло в ней множественное число прудов, так и живет до сих пор.

Рискнем еще возразить коллеге (по работе в «Новой газете») Бунимовичу: от Козьей Патриаршей слободы остались и козы, и слобода – в виде названий. Козье болото по московскому обычаю превратилось в Козиху – вспомните хоть Плющиху или Шелепиху, – а она выжила в названиях Козихинских переулков. Патриаршая же слобода уцелела в виде названий Патриарших переулков. Разница между ними есть: если один из Козихинских уберегся от советской власти, то патриархов вывели под корень, причем Большой Патриарший переименовывали целых два раза. Вот тут пора вспомнить про Трехпрудный: именно в нем стоит дом номер 9, в котором провели сбор первого в советской стране пионерского отряда. Вот на этих свежевозникших пионеров и поменяли всех патриархов: и пруд, и переулки стали называться Пионерскими. Потом Большому Пионерскому еще присваивали имя Адама Мицкевича на том малозначительном основании, что в 60-е годы тут располагалось польское посольство. В 1976 году в сквере на тогдашнем Пионерском пруду поставили памятник баснописцу Крылову – пионеров хотели порадовать, не иначе. Потом хотели порадовать пенсионеров-шестидесятников и собрались было поставить тут памятник Михаилу Булгакову, упомянувшему Патриаршие пруды прямо в первой строчке романа «Мастер и Маргарита» и приговорившему к гибели в виду пруда Михаила Берлиоза. А что – место исстари слыло нехорошим, заколдованным, и Михаил Афанасьевич об этом, несомненно, знал. Но местные жители отчего-то не обрадовались памятнику, и идея заглохла, так что Иешуа Га-Ноцри, как обещали, по воде Патриарших не пойдет.

Перерва

«Когда б вы знали, из какого сора…»

Стихи, если верить знающей их подноготную Ахматовой, растут из сора. А картины? Они, чтоб вы знали, могут рождаться из дождя. Московская местность Перерва знает такой пример.

По словарю Даля, «перерва» – природный канал, прорыв речкою перешейка. Мы сверились с картами и справочниками – все правильно. Река Москва делает здесь крутой изгиб, который когда-то прорвали вешние воды. «Когда-то» было довольно давно: во всяком случае, когда в XVI-м, вероятно, веке у этой излучины Москвы-реки в одной версте от села Коломенского, но на другом берегу основали монастырь, он сразу назывался Николо-Перервинским. Перерва тогда была слободой этого монастыря, а ее избы стояли вдоль древней дороги, что вела к обители от Кремля. В XIX веке дорога уже называлась Шоссейной улицей, а слобода превратилась в деревню Перерва.

В лето 1881 года дачу в Перерве снял для своей семьи среднего роста круглолицый коренастый человек с темной бородой – художник Василий Иванович Суриков. Уже известный член Товарищества передвижников, уже расписавший хоры храма Христа Спасителя, уже написавший «Утро стрелецкой казни».

Лето 1881 года выдалось дождливым. Гулять идти – грязно, в низкой избушке – тесно и скучно. Зато мыслям и чувствам – простор. И вдруг пришло в голову: кто ж так сидел в низкой тесной избе? И внутреним зрением художника увидел: Меншиков так сидел, минхерц и царский любимец, потерявший все в дворцовых интригах после кончины сначала царя-покровителя, а потом и матушки Екатерины I, при которой был главным российским правителем. Высоко сидел светлейший, далеко глядел, хотел дочь свою Марию за Петра-внука отдать, обручил уже, да расчеты не оправдались: слетел мигом, да и залетел в ссылку в дальний городок Березов без чинов, без званий и без имущества несчитаного. Только что с семьей, да и та большей частью, если с ним самим считать, в березовской земле лежать осталась. И Мария из Сибири не вернулась, только двоим младшим было это суждено: сыну Александру да дочери Александре.

И даже если не знаете вы всей этой истории в подробностях, все ясно вам станет, стоит только повнимательней посмотреть на картину «Меншиков в Березове», что в дождливом перервинском сидении родилась. Сколько безысходности в нахохленной фигуре могущественнейшего царского фаворита, сколько нездешней уже печали в лице Марии – царской невесты. А у младших лица живые, не жизнерадостные, конечно, – как в березовской глуши жизни радоваться, но написано на них что-то такое, что позволяет прочесть их будущую длинную жизнь.

Первомайские улицы

Имени полудня Международного дня солидарности трудящихся

А как иначе позволите трактовать название Средней Первомайской улицы? Мало показалось, что к Первомайским улице и проезду добавили Верхнюю и Нижнюю Первомайскую, так еще и Среднюю завели. Что тут еще скажешь? Видно, очень средними были поименователи, даже праздничный день усреднили. Вероятно, так к нему относились. Как их вражеской сущности никто не разобрал? Только тем и объяснить можно, что никто из начальства на этой улице не жил и писем туда не писал. Нет им дела до измайловских окраин, там самое место (по их мнению) людям попроще, без изысков. Тем, кто покорно станет путаться в шестнадцати Парковых улицах по соседству.

Петровско-Разумовское

Одно имя

Спросите у жителя Локомотивного проезда, где находится Петровско-Разумовское, и он ответит: «У нас». И будет прав, ведь станция электричек «Петровско-Разумовское» находится рядом с его домом. Задайте этот же вопрос прописанному на Верхней Масловке. Он ответит: «Да вот здесь, рядом». И тоже по-своему будет прав, потому что Петровско-Разумовские проезд и аллея и Старый Петровско-Разумовский проезд в двух шагах. Житель, например, Большой Академической тоже может утверждать, что и он обитает в древнем Петровско-Разумовском. Вот и разбирайся тут. А разобраться на самом деле не очень сложно. Просто велика была усадьба на месте села Семчино на реке Жабенке. Современное название местности складывалось постепенно. Сначала, когда Кирилл Полуектович Нарышкин приобрел село и построил там церковь Петра и Павла, называлось оно просто Петровским (в скобках заметим, что совпадения здесь замечательные, ведь знатный боярин, владелец Петровского – это не кто иной, как дед Петра I). Позже, когда обширные земли приобрели графы Разумовские, название удлинилось до нынешнего. Выкупленная в казну местность стала площадкой для размещения Петровской земледельческой и лесной академии, нынешней Московской сельскохозяйственной имени Тимирязева. Дворец Разумовских не пропал, а был перестроен для нужд академии. А всем многочисленным обитателям Петровско-Разумовского мы со знанием дела советуем: можете смело хвастаться местом своего жительства, а кто будет сомневаться в законности вашей гордости – отведите его в парк или в академию, тут-то он с вами и согласится. Мы своих друзей водим. А что касается Петровско-Разумовских названий в районе «Динамо», то их обитателей мы утешить не сможем. Эта земля принадлежала некогда Высокопетровскому (вот совпадение, вносящее путаницу) монастырю и прозывалась просто Петровским. Названия же дорог с прибавлением знатной фамилии сложились оттого, что вели они в Петровское же, но и Разумовское.

Петровский дворец

Переходящие апартаменты

«Шведский стол» включен, не сомневайтесь. Тысяча, буквально, долларов за ночь – и вы почувствуете себя Великой Екатериной, расположившейся на отдых в собственных Екатерининских палатах перед торжественным въездом в Первопрестольную. «Апартаменты с просторной гостиной и двумя спальнями», как рекомендует их собственный сайт Петровского путевого дворца, оснащены двумя сортирами и будто намекают на привычки царицы-матушки, державшей обыкновенно чепец за мельницей, а фаворитов – в непосредственной близости от тела. Так и проходит земная слава: дворец, возведенный на бывших землях Высокопетровского монастыря (и именно потому – Петровский), ныне доступен для всякого, чьи амбиции велики, мошна туга, а вкус невзыскателен.

Но отлучимся из развесисто-клюквенного настоящего в прошлое, намеренно оставив его без эпитета. Петровский путевой дворец Екатерина II повелела возвести Матвею Казакову после шумного празднования на Ходынском поле годовщины Кючук-Кайнарджийского мира с Турцией. Прочитав главу про Ходынское поле, вы поймете, почему архитектором был выбран именно такой стиль постройки. Одновременно создаваемый ансамбль в Царицыне Баженов (интересно, почему заказы были сделаны двум архитекторам, один два объекта не потянул бы?) тоже выдерживал в похожем стиле. Однако великий стилизатор Казаков придал турецко-стильному дворцу еще и русский колорит. Получилось весьма. При ближнем рассмотрении дворец великолепно, гениально аляпист. Интерьеры выполнены ампирно, а Казаковым вообще задуманы как классические (как чуден и впечатляющ центральный зал!). Почему понадобилось переделывать итоги трудов знаменитого зодчего? Так ведь пожар! Тот самый, что наблюдал из южного окна дворца невольный его инициатор – французский император Наполеон I Бонапарт (интересно, повесили ли у окошка табличку? Наша мошна проверить не позволяет).

Так что принимал под своей крышей дворец не только российских императоров, но и импортных. Не знаем, как августейшие особы, а свита Путевой дворец не очень жаловала – помещения маловаты, после дороги не развернешься, а перед торжественным въездом в первую столицу не напомадишься, не напудришься по-привычному. То ли дело теперь – СПА, сауна, солярий, тренажерный, извините за выражение, зал и ресторан под названием отчего-то «Карамзин». Странно, что не «Державин», – Гаврила Романыч был государевым человеком, в отличие от штафирки Карамзина, занятого единственно маранием бумаги.

После революции Петровский дворец буквально обрел крылья – в 1923 году его передали созданной на базе Московского авиатехникума Академии Воздушного флота имени Н.Е. Жуковского. С коротким перерывом на эвакуацию в Свердловск и постоянно меняя название, академия прожила во дворце до конца девяностых, пока ее не передислоцировали на запасной аэродром. Дворец 10 лет реставрировали и нынче открыли для состоятельных гостей. Несостоятельным тоже светит: поглядеть, как жили цари, стоит всего-то 450 рублей. Паспорт только не забудьте – без него билет на экскурсию не продадут.