Чтение онлайн

– - Нам конец!
– - крикнул Максимовский.
– - Наверное, мы срубили не ту елку! Я не виноват! Это он меня заставил! Что ты сидишь?! Ты же мужчина, придумай что-нибудь!

– - Хули тут думать, все давно придумано: подпустим их поближе -- сказал я, -- и в рукопашную.

Вызывая своим странным поведением чувство облегчения, перемешанного с разочарованием, наряд пробежал мимо.

– - Они нас не заметили!
– - обрадовался Максимовский.

Но радоваться было рано. У белого "Ягуара" наряд рассыпался и, окружив его с четырех сторон, взял Семена на прицел. Потом Сеню вытряхнули из машины, заковали ему руки и в таком виде потащили в пикет.

– - Вот это Семен!
– - воскликнул Максимовский.
– - В тихом омуте!.. От кого, от кого, но от Семена я такого не ожидал!.. Что-то тут не то. Надо проверить.

Мы оставили свою машину на обочине подальше от пикета и вернулись обратно пешком.

– - С наступающим!
– - празднично сказал Максимовский.

– - И вас также, -- передразнил его капитан.
– - С чем пожаловали?

– - Кто здесь дежурный?

– - Я дежурный. Чего надо?

– - Поговорить.

– - Хотите поговорить? Давайте поговорим. О чем?

– - Вы только что задержали человека...

– - Понял. Мы только что задержали человека, а вы хотите об этом поговорить. Мне все ясно. А документы у вас есть?

– - Мы пешеходы, а пешеходам документов иметь не полагается.

– - Пешеходы. Двух слов связать не можете, а уже пешеходы.

– - Ты на себя-то посмотри. Тоже мне, Цицерон нашелся.

– - Значит, документов нет. Оружие при себе имеете?
– - Капитан взял в руку переговорное устройство.
– - Але, але, Фролов?.. Здорова, Фролов! Ага... угу... слушай меня... направляю к тебе двух пешеходов... пешеходов, говорю, к тебе... пьяны, понимаешь, хамят... ага... имей в виду, одно пальто мое... оба черные... разберемся... давай Фролов, давай... бди!

– - Товарищ капитан, -- выступил какой-то инициативный добродетель, -может, завести этих клоунов за пикет и в расход?

– - Жалко патронов, -- капитан насторожился, как цепной пес.
– Слышите?!

Приблизительно в 14 часов 45 минут по кольцевой дороге с юга примчалась кавалькада надраенных до блеска лимузинов. Через минуту потустороннее сияние хромированных решеток зажало нас в тесное кольцо.

Дежурный капитан от страха чуть не проглотил свою полосатую палку.

– - О, Господи!
– - прохрипел он, стиснув зубы, и сразу сделался в два раза ниже ростом.
– - За что?!

– - А вот и твой пиздец, -- злорадно сказал Максимовский.
– - Так тебе и надо! Дать тебе веревку, красавец, или ты застрелишься?

– - За что?
– - повторил капитан беспомощно.

Он рванулся было к одной машине, затем к другой, но, не в силах принять правильное решение, встал между ними, как вкопанный, и замер.

Наконец, из первой по счету машины на свет появился подполковник в распахнутой шинели, потянул носом воздух и озадачил капитана медленным вопросом:

– - Фамилия?

– - Дежурный капитан Кадочников!
– - прорычал инспектор, метнувшись подполковнику под ноги, и взял под козырек.

– - Кадочников говоришь?
– - уничижительная интонация подполковника сменилась неуставной нежностью.
– - Родственник?

– - Никак нет, -- отрапортовал капитан, заикаясь от восторга, -однофамилец!

– - Однофамилец, говоришь?
– - подполковник похлопал его по плечу.
– Молодец, Кадочников. От слова кадочка? Молодец. Сегодня твой день, капитан. Дырку приготовил? Готовь дырку.

Щека капитана дернулась.

– - За что?!

– - За понимание исторического момента.

– - Я, я ничего не понимаю, я ничего не знаю, -- залепетал вконец растерявшийся капитан, -- меня здесь не было. Я. Обедал. Я. Я не я. Спросите у кого угодно. Это не я.

– - А кто?
– - раздался тихий, но уверенный голос из-за спины подполковника.

Худабердыев-оглы шагнул влево, и перед глазами одеревеневшего от страха капитана, как мираж посреди пустыни, возник министр внутренних дел.

– - Что же вы молчите?
– - Генерал стоял с непокрытой головой, заложив руки за спину.

Что с капитаном творилось дальше, описать словами невозможно. Он побелел как снег, разинул рот, да так и стоял, пока все не разъехались, с открытым ртом, не в силах шевельнуть ни рукой, ни ногой. Кто знает, может быть, он и до сих пор там стоит.

Решайло (обращаясь к нам):

– - Вы меня знаете?

Максимовский:

– - Кто же вас не знает. Вы Березовский.

Решайло:

– - Очень остроумно. К счастью, я не Березовский, но все равно мне приятно. Чья это машина?

Максимовский:

– - Которая?

Решайло:

– - Которая белая.

Максимовский:

– - Моя.

Решайло:

– - Продайте ее мне.

Семен:

– - Эта машина не продается.

Максимовский (заглядывая Рушайле в глаза):

– - Ваше превосходительство, пройдемте сюда за пикет. Эта машина ничья и продается с самого утра.

Оба исчезают за желто-голубой постройкой.

Семен:

– - Я недоволен!

Худабердыев-оглы:

– - Стой, раз-два! Как фамилия?

Семен:

– - Семен Борисович Комиссаржевский-Печальный.

Худабердыев-оглы (наливаясь кровью):

– - Я серьезно спрашиваю!

Семен:

– - А я серьезно отвечаю: моя фамилия -- Комиссаржевский-Печальный. Вас что-то не устраивает?

Худабердыев-оглы:

– - Меня? Меня все не устраивает. А вас?

Семен:

– - Меня тоже.

Худабердыев-оглы:

– - Ну вот и все. Чего ты орешь? Стой спокойно, Семен Борисович, а не то башка отвалится. Надо же...

Через три минуты, поддерживая друг друга на скользком утоптанном снегу, из-за пикета появляются Максимовский с министром.

Решайло (протягивает Максимовскому визитку):

– - Вот мой прямой номер, я очень хочу, чтобы до наступления темноты все решилось, как мы с вами договорились. Повторяю, я очень этого хочу.

Максимовский:

– - Не извольте беспокоиться, господин воевода. Ваше желание -- закон.

Решайло:

– - Я не ставлю никаких условий, однако не советую злоупотреблять моим доверием.

Максимовский:

– - Мы народ темный, ваше сиятельство, но неужто мы не понимаем.

Решайло: