Чтение онлайн

– - Честь имею.

Максимовский:

– - Кланяйтесь от меня супруге.

Решайло:

– - Непременно. И... Я не воевода.

Они бьют по рукам, отвешивают церемониальные поклоны, после чего генерал, ни на кого не глядя, направляется к своей машине.

– - Бывает же такое, -- никак не может успокоиться подполковник.
– Комиссаржевский, да еще и печальный. Строго говоря, вас бы всех надо засадить лет на пять строгого режима, чтоб другим неповадно было. Ни хера себе: печальный Комиссаржевский. Кому скажешь, не поверят.

Адъютант хлопает дверью, вся процессия в ту же минуту срывается с места и под завывание сирен уносится прочь, в направлении центра города.

– - Вот так, Семен, -- сообщил Максимовский, провожая вереницу машин глазами, -- я только что загнал твой "Ягуар" министру внутренних дел. Я знаю, что поступил плохо, но худа без добра не бывает. Генерал был настолько любезен, что подкинул немного деньжат. Теперь в нашем распоряжении двадцать тысяч долларов наличными, два с половиной часа времени и все шансы играть в финале.

– - Майя меня убьет.
– - Семен тяжко вздохнул и поскреб темя ключницей.
– - Напоит и навалится ночью с подушкой. Или приклеит меня к полу и заморит голодом...

– - И хуй бы с ней. Вали все на меня. Не об этом сейчас надо думать.

– - Зато будет что на старости лет вспомнить!
– - прикинув так и этак, все-таки решил Семен.

– - Слова не мальчика, но мужа! Семен, ты только что получил взрослый разряд! Поздравляю!

Я отвел Максимовского в сторону и сказал:

– - Друг мой ситный, у тебя голова есть на плечах?

– - Что такое?

– - Ничего такого. Но! Поправь меня, если я ошибусь. Ты только что продал машину министру внутренних дел. И получил с него задаток. Чужую машину. Я напомню, что часом раньше ты продал ее одному старому мошеннику, у которого заклепки в голове, и тоже получил задаток. Мы делаем большие глупости, Максимовский, и плохо кончим.

– - Чувак, ты читаешь мысли на расстоянии?!

– - Тебе не кажется, что ты заигрался?

– - Телепат!

– - Это не смешно.

– - Не смешно.
– - Максимовский был бледен и действительно не шутил. Я видел его таким всего два раза в жизни: первый, когда он похоронил отца, и второй, когда мы, за каким-то лешим, полезли на смотровую площадку в Останкино.

Картина тринадцатая

Московское время приблизительно 17 часов 00 минут (36 ч. 0 м. 0 с.). Апартаменты Фридмана. Присутствуют те же: Фридман в нирване, полуживая Катя, два робин гуда и Епифан под кроватью.

– - Удачно съездили?
– - угрожающе спросил худосочный у Максимовского.

– - Удачно!
– - ответил тот.
– - Но у меня две новости.

– - Надеюсь, что новости хорошие.

– - Плохая только одна, а другая, разумеется, хорошая!

Худосочный встал.

– - Начало мне уже не нравится.

– - Вынужден с вами не согласиться, начало действительно немного банальное, но наберитесь терпения, вас ждет настоящий сюрприз.

– - Ближе к делу.

– - Да будет вам известно, -- я совершенно уверен, что Максимовский пошел кратчайшей дорогой, -- что в школе, а потом и в институте у меня был первый разряд по стрельбе. Я все первые места выигрывал. Если не верите, спросите у моего друга.

Если бы это было и не так, я бы обязательно соврал, но в данном случае в этом не было никакой необходимости. Не существует на свете такого вида спорта, по которому у Максимовского не было бы первого разряда. Он и бегал, он и прыгал, и стрелял, и плавал, и на чем только не ездил: и верхом на лошадях, и зимой на лыжах, и даже выпускал стенгазету, за которую ему постоянно полоскали мозги в комитете комсомола.

Худосочный подошел к Максимовскому:

– - Где мои деньги, чудак?

– - Я же сказал, спроси у моего друга!..

Дальнейшее происходило так стремительно, что многие детали остались просто незамеченными. Помню только, как Максимовский выхватил из-за спины пистолет, помню сам выстрел, как потом всю комнату заволокло едким дымом, и что-то до крови оцарапало мне лицо.

– - Руки! Оружие на пол и всем на выход!
– - крикнул Максимовский, переводя грозное орудие с потолка в самый центр лица нашего маленького и удивленного кредитора.
– - Отличная мишень! Ты слышал, что я сказал?!

– - Да. Вы сказали: "Отличная мишень", -- амбал на заднем фоне скукожился.

– - Я сказал, спроси у моего товарища, говорю ли я правду, когда утверждаю, что имею первый разряд по стрельбе из огнестрельного оружия!

В доказательство своей безусловной правоты вторым выстрелом Максимовский, почти не целясь отстрелил худосочному половину уха.

– - Скажите, -- пролепетал худосочный, обращаясь непосредственно ко мне, -- правду ли говорит ваш друг...

Максимовский:

– - Когда утверждает...

Худосочный:

– - Когда утверждает...

Максимовский:

– - что имеет первый разряд по стрельбе из огнестрельного оружия?

Худосочный:

– - что имеет первый разряд по стрельбе из огнестрельного оружия?

Я (в сторону):

– - Ни хуя себе поворот!

– - Да, провалиться мне на этом месте!
– - ответил я.
– - А еще его взгляд оказывает на женщин омолаживающее воздействие, и на этом можно неплохо зарабатывать...

– - Не сейчас, -- остановил меня Максимовский.
– - Хочешь, я тебе расскажу про свою первую жену?

– - Умираю от любопытства, -- процедил худосочный, разглядывая окровавленную руку.

– - Вот как было дело. Я познакомился с ней прямо на дороге. И даже не выходя из автомобиля. Мы поравнялись на светофоре, и она так стремительно вручила мне свой телефон, что я сразу приуныл. Что при подобных обстоятельствах первым делом приходит на ум такому знатному и храброму кабальеро, как я?.. Не слышу!

– - Что?

– - Что девушка одинока и несчастна. Второе, что она нимфоманка. Третье -- идиотка. Потом выясняется, что ей срочно нужны деньги. Предпочтительно, чтобы сразу пять мешков. Осенний гардероб уже составлен, а дополнить его следует часиками "Картье" с желтыми бриллиантами. Последний крик моды. Поэтому не упускаются никакие шансы. Это были ее слова. Я ей не поверил. Понимаешь, братан, мне безумно хотелось, чтобы эта эмансипистка втрескалась в меня по самые бакенбарды. В такого, какой я есть. Чтобы, обливаясь слезами, она ползала у моих ног и умоляла о любви. А я бы стоял, такой нарядный, и гневно говорил: "Ну, уж нет, барышня. Пардон. Максимум, что я могу для вас сделать, -- это позволить вам меня, как это по-русски лучше сказать, отбарабанить. А потом я, разумеется, уйду, вытерев о вас свои красивые ноги". Нет, мне совсем не нужно было видеть ее унижение. Я достаточно видел и так. Я видел, что она одинока и несчастлива, хотя никому в этом не собиралась признаваться. Вполне респектабельная маска. Такая успешная суфражетка. Знает, чего хочет. Знает, как это получить. Знает, как манипулировать мужчинами. Естественно, сильными и успешными мужчинами. Неудачников и художников не любит, поскольку и у тех, и у других скромно с денежным довольствием. Ими даже манипулировать не интересно. А, главное, незачем. Все самые отвратительные качества, которые я наблюдал в женщинах, в ней присутствовали и были выставлены на витрине. Чем эта алчная, напичканная литературным хламом сука меня отравила? Давно не испытывал ничего подобного. Бывает у тебя такое?

– - Не припоминаю.

– - Такая, знаешь, эмоциональная сумятица и произвол собственного мозга. Моя голова не служила мне больше. Я влюбился. Тоска навалилась на меня! Чудовищная тоска размером с Индийский океан. И тогда я сказал себе...

– - Можно мы пойдем?
– - В голосе худосочного слышалось отчетливое уважение к стихийной риторике Максимовского и его ораторскому мастерству.

– - Что? Ну да. Конечно. Уебывайте отсюда! Чтобы я ваши морды больше никогда не видел! Я вас провожу.