Чтение онлайн

Прощайте и будьте здоровы, мой милый пьяница.

P.S. Надеюсь, ты помучаешься, скотина"

Ошибаешься, красавица!*

Картина пятнадцатая

Московское время приблизительно 20 часов 00 минут (127 ч. 0 м. 0 с.). Дом на пересечении Сретенского бульвара и Милютинского переулка. Квартира Фридмана. Через входную дверь, снятую с петель, туда-сюда шныряют люди с озабоченными лицами.

– - Так, у меня еще трое, -- крикнул какой-то крендель в сером костюмчике, столкнувшись с нами в коридоре.
– - Пивоваров, примите и занесите в протокол осмотра! Где Пивоваров?! Все сам, все сам. Дайте мне три пары наручников и свежий платок!

Максимовский его молча выслушал и громко возмутился:

– - Наручники для нас?! Ущипните меня. Мужик, ты кто, вообще, такой?

– - Так, мордой на пол, руки на затылок!
– - скомандовал человек в сером костюме.
– - В случае чего, стреляю без предупреждения! И откройте окна пошире! У них тут веселящий газ, что ли!

– - Товарищ капитан, мы нашли целое ведро конопли!
– - крикнул кто-то невидимый со стороны столовой.
– - Что с ним делать?

– - Раздайте детям!
– - приказал товарищ капитан и застегнул наручники у меня на руках.
– - Что за глупые вопросы! Занесите в протокол! Чему вас только учат в ваших академиях? Где Пивоваров?! Где криминалисты?! Куда все подевались?..

Картина шестнадцатая

Московское время приблизительно 22 часа 00 минут (четыреста часов китайского народного времени). Тюрьма. У таких мест, как это, обычно более благозвучные названия, что-то типа: "изолятор временного содержания", но суть от этого не меняется. Тюрьма, она и есть тюрьма.

Меня развезло в тепле. Мне стало жарко, мне сделалось душно. Хочется выйти в окно и упасть в сугроб. Но на окнах ржавая решетка. Где-то за окном на улице хлопают петарды, публика веселится.

Мне надоело играть в молчанку, я прокашлялся и потребовал:

– - Откройте форточку, у вас душно, дышать нечем.

– - Душно? Так скоро в камеру пойдем, там прохладно.

Майор, похожий на автослесаря, вынул из стола мятый листок бумаги, разгладил его своими могучими лапами и подвинул ко мне.

– - Хочешь Новый год дома встретить, пиши признание.

– - В чем признаваться?

– - Во всем. Пиши, что явился на квартиру, потому что забыл там орудие преступления.

– - Да вы бредите!
– - я поднялся.

– - Сидеть! Далеко собрался?

Нет, нет, все это не со мной. Он видит, что я пьяный и давит. Пьянству -- бой. Сегодня последний день, завтра перехожу на марихуану. Что же случилось? Почему я здесь? Кстати, Максимовский и Катя тоже должны быть где-то рядом. Нас всех везли на одной машине. За что? У Фридмана нашли ведро травы. При чем здесь мы? Ни при чем. Я нахамил Маше Арбатовой в "Праге"! Не поднимать же столько шума из-за ерунды. Очевидно, все дело в Марине. Точно! Вот что значит логическое мышление! Марина пожаловалась папе, тот набрал какой-то хитрый номер и натравил на нас всю московскую милицию. Дело осложнялось тем, что у нас не было документов.

– - Объяснитесь, -- сказал я, -- меня здесь в чем-то подозревают? Я за всю свою жизнь мухи пальцем не обидел и признавать ничего не буду.

– - Не в ваших интересах. В соседнем кабинете ваши подельники, Серафимович и Максимовский, дают признательные показания. Они уже встали на путь исправления и скоро пойдут домой. А вы -- нет. Потому что с вами, я чувствую, придется изрядно повозиться.

– - Я, конечно, сильно извиняюсь, но кто такой Серафимович?

– - Девица. Пьяная в сраку девица. Утверждает, что ваша незаконнорожденная дочь.

– - Надо же!

Стакан сухого вина в Катю почти насильно влил Максимовский, чтобы ликвидировать последствия стресса. Но нельзя же так нажираться с одного стакана.

– - Надо же!
– - повторил я удивленно.
– - Интересно.

– - Интересно? Интересно другое. Она также утверждает, что вы апостол.

– - Не может быть! А знаете, майор, у вас тут очень интересно.

– - Мы старались как могли. Я вас потом Шкавароткину покажу, он у нас большой кудесник по части организации досуга постояльцев. С ним в два раза интересней.

– - Буду вам крайне признателен, майор.

– - Будете. Будете.

На потолке прямо над моей головой, посреди огромного пятна плесени, словно гигантский паук в центре паутины, расположилась пятиконечная тусклая люстра, четыре светильника из пяти которой вышли из строя, вероятно, в результате чрезмерно интенсивной эксплуатации по ночам. Выкрашенные бурой краской стены поглощают свет, источаемый единственным уцелевшим плафоном. На стене отделанный мухами профиль Дзержинского. По соседству с ним -- почти новый Путин. В углу из-за тумбочки выглядывает плакатик: "Банду Ельцина под суд!". Чем они, в самом деле, красят стены? Может, кровью? Мрачное место. Мрачное и опасное.

– - А в чем они признаются?

– - Во всем.
– - Майор щелкнул выключателем настольной лампы, долго целился пучком света в мое лицо, потом откинулся назад, скрестил руки на груди и сощурился, прямо как Путин.
– - Хотелось бы и вас тоже послушать.

– - Боюсь вас разочаровать, но ничего интересного сообщить не могу. Могу правду изложить. Так сказать, описать бытие.

– - Правильно, опиши бытие и скорей во всем сознавайся. Мне домой пора.

Задолбал меня этот следопыт своим идиотизмом. Может, я что-то упускаю, не могу вспомнить? Нельзя так много пить.

– - Майор, задолбали вы меня своим идиотизмом. Даже если я чего-то и натворил, так это еще надо доказывать. Вы учтите.

– - Учту. Но и вы учтите, молодой человек, у нас есть апробированные, хорошо себя зарекомендовавшие методы.

– - Например?

– - Например, неопровержимые доказательства, скажем, надежные свидетели. Или по старинке, по-дедовски, так сказать.

– - Это как?

– - Палкой по балде, а потом трое суток не давать спать и жрать. Учтите это и сделайте правильные выводы. Чаю хотите?

– - Лучше водки.

Минуту майор размышлял.

– - Почему бы и нет?
– - Он подошел к сейфу и извлек оттуда полбутылки водки.
– - Признание будем делать?

– - Будем. Смотря что вы имеете в виду. Распятие?

– - Какое распятие?
– - застрял майор на полдороги.

– - Тогда что, кокаин?

– - Какой кокаин?
– - Лицо его вытянулось.

– - Тогда мы зря теряем время. Я вас совсем не понимаю. Чего вы хотите? Вы хотите, чтобы я признался в измене родине?

– - Не валяйте дурака. Речь идет о скоропостижной кончине Фридмана Ивана Аркадиевича. Сейчас он в морге, делается вскрытие, устанавливается причина смерти. Когда патологоанатомы закончат, все вы будете строго, но справедливо наказаны.