Чтение онлайн

Мужчина медленно перевёл взгляд с кошки на меня. Его тонкие губы растянулись в улыбку.

— Спасибо. Вы оправдали мои ожидания, — произнёс он. — Даже более чем.

Не выпуская кошки, которая продолжала мурлыкать, он сунул свободную руку во внутренний карман плаща, и через мгновение протянул мне монету, зажатую между пальцами.

— Ваше вознаграждение за труды, — сказал он просто.

Я протянул ладонь, взял тяжёлую монету, поднёс её к глазам и… обомлел. Передо мной лежала золотая марка.

Идеально круглая, с чуть выпуклой поверхностью. По краю шёл тончайший орнамент из переплетённых ветвей и стилизованных звёзд. В центре с одной стороны был отчеканен профиль какого-то сурового мужчины в лавровом венке, с другой был герб, напоминавший закрытые ворота башни, окружённые кольцом.

Если курс золота был таким же, как для серебра и меди, один к пятидесяти, то… в моих руках лежало две с половиной тысячи медных монет…

На эти деньги можно было жить несколько месяцев, не экономя на еде. Купить нормальные лекарства для зверей. Отремонтировать лавку. Но тут же, как ледяная вода, накатили сомнения. Кто этот таинственный мужчина? Он не назвал своего имени, не проявил эмоций к своему редкому и явно сильному питомцу, и предлагал за лечение сумму, которая казалась неправдоподобно огромной для такого района и целителя с моей… репутацией.

Обладая таким богатством, он мог обратиться к кому угодно, но пришёл сюда, к человеку, о котором ходили слухи как о пьянице и мучителе животных. Почему? Старый клиент? Возможно, но тогда почему он вёл себя так скрытно? Зачем рисковал своим зверем?

Мысль о проверке пришла сама собой. Мог ли он подбросить мне сложного пациента и посмотреть, справлюсь ли я? Вполне. Но зачем платить так много? Чтобы купить молчание? Или… чтобы привязать? Золотая монета — это не только плата, это и намёк. «Я богат и влиятелен. Ты мне полезен. Будь умницей».

Ничего не понятно. Вокруг этого визита витал запах тайны и чужих игр, в которые я совершенно не хотел ввязываться. У меня была своя цель — выжить, восстановить лавку, лечить зверей.

— Это слишком щедро, — сказал я и протянул монету обратно. — Я не могу принять так много.

Мужчина не шелохнулся, его бровь чуть приподнялась — кажется, мой ответ оказался для него неожиданностью.

— Стоимость пропорциональна оказанной услуге, — произнёс он спокойным, холодным тоном. — Ты спас редкого и ценного зверя, так что оплата вполне соответствует ответственности.

Он не взял монету и по его взгляду было понятно, что спорить бесполезно. Этот человек не привык, чтобы ему отказывали.

Я медленно опустил руку, сжимая золото в пальцах. Взгляд упал на кошку, которая мурлыкала, прижимаясь к хозяину без страха или принуждения. В ней чувствовалась лишь радость и преданность.

Лёгкое беспокойство за судьбу двухвостой кольнуло где-то внутри, но я тут же одёрнул себя. Я всего лишь врач, и моё дело спасать жизни, а не выбирать хозяев для каждого зверя, которого ко мне приносили. Да и кто я такой, чтобы решать, кто достоин, а кто нет? Тем более кошка встретила его с такой радостью, трётся, мурлычет. Значит, не всё так плохо.

— Что ж… спасибо, — кивнул я, пряча монету в карман.

Мужчина слегка потрепал кошку по загривку.

— Возможно, я ещё обращусь к вам, — сказал он. — Если возникнет необходимость.

— Обращайтесь, буду рад помочь любому зверю, — ответил я.

Он кивнул, последний раз скользнул взглядом по лавке, полкам и клетке с любопытно выглядывающим зайцелопом. Его взгляд был быстрым, но невероятно цепким. Казалось, он запомнил каждую деталь.

— Тогда до следующего раза.

Он развернулся и направился к выходу, не оглядываясь. Кошка поверх его плеча посмотрела на меня золотыми глазами и коротко мурлыкнула на прощание. Я проводил их, закрыл дверь, прислонился к ней спиной и выдохнул.

Несколько минут просто стоял, уставившись на золотой диск, отражавший тусклый свет лампы. Две с половиной тысячи медяков. На эти деньги можно было купить много полезного, или… Нажить кучу неприятностей.

Мне было ясно, что пытаться разменять её было сродни самоубийству. С моей репутацией, стоило появиться с золотой маркой у любого менялы, как по городу поползут ненужные мне слухи о том, где я мог раздобыть целое состояние. Украл? Ограбил кого-то? Вопросы, расследования, внимание стражников. Нет, её нужно было надежно спрятать. Пусть будет заначкой на чёрный день или стартовым капиталом, когда я наконец смогу легально им воспользоваться, не вызывая лишних вопросов.

Оставался вопрос, где спрятать монету. Лавка была убогой, и хороших тайников здесь явно не предусматривали. Нужно место, куда не полезут воры, но откуда я смогу быстро достать монету в случае крайней необходимости.

Прошёл в спальню. Комната встретила меня знакомым запахом пыли и старого дерева. Я осмотрелся. Спрятать в сундук? Слишком очевидно. Под матрасом? Первое, куда полезет любой воришка.

Начал методично простукивать пол возле стен, надеясь найти пустоту — ничего. Тогда встал на колени в центре комнаты и стал внимательно изучать стыки между досками. Пол был старый, местами прогнивший, но крепкий. И тут мой взгляд упал на одну доску около изголовья кровати. Она казалась такой же, как и все, но край её был чуть более потёртым, будто её часто поддевали.

Я подцепил доску ногтями, и она легко поддалась, приподнявшись с тихим скрипом. Под ней оказалась небольшая, выдолбленная в земляной основе ниша — неглубокая, размером с ладонь. То, что нужно!

Положил золотую марку в нишу и прикрыл доской. Поднявшись, наступил на неё ногой и убедился, что она плотно встала на место. Идеально.

Только собрался вернуться в основное помещение, чтобы разобрать сумку с рынка, как снаружи раздался грубый, нетерпеливый стук в дверь.

«Сегодня я прямо нарасхват», — с лёгкой иронией подумал, и на лице сама собой расплылась усталая улыбка. Сделав глубокий вдох и стряхнув с себя остатки напряжения от визита таинственного гостя, я направился открывать.

Улыбка замерла на моих губах, едва распахнул дверь.

На пороге стояла женщина лет сорока, вся сжатая в комок бешенства и горя. Она была в поношенной одежде из грубой домотканой шерсти. Лицо было бледным, осунувшимся, и залитым слезами. В её руках, прижатый к груди, лежал небольшой свёрток из грязной тряпки, из которого свисала тонкая, безжизненная лапка.

Я знал, что увижу, ещё до того, как она развернула её дрожащими пальцами. Внутри лежал маленький, тощий зверёк, похожий на помесь хорька и белки, с пушистым полосатым хвостом. Его шерсть была тусклой, глаза закрыты, а крошечный ротик приоткрыт — он мёртв.

— Убийца! — выкрикнула она. — Как ты мог?! Ты убил Пушка!

— Я… простите, я не понимаю, — наконец выдавил, чувствуя, как по спине побежали ледяные мурашки.

— Не понимаешь?! — она бросилась вперёд, тыча свёртком мне в лицо. — Несколько дней назад моя доченька принесла к тебе своего друга! Своего Пушка! Она все свои сбережения отдала, а ты… что ты с ним сделал? Что?!

Она всхлипнула, но ярость тут же вернулась, ещё сильнее.

— Сегодня утром он умер из-за твоего «лечения»! Ты же обещал, что всё будет хорошо! Убийца!