Чтение онлайн

Затем принялся за пострадавшую лапу. Аккуратно перевернул зверька на бок. Зайцелоп лишь слегка напрягся, но не вырывался, полностью доверяя. Я размотал повязку, кожа под которой оказалась чистой, без раздражения, область тазобедренного сустава заметно успокоилась. Отек почти сошел, осталась лишь легкая, едва заметная припухлость. Осторожно, подушечками пальцев, начал прощупывать сустав, проверяя амплитуду движения — кости стояли на месте. При легком нажатии зайцелоп вздрагивал, но явной боли не было.

— Шину, пожалуй, пора снимать. — пробормотал я, удерживая его.

Но расслабляться рано — связки и мышцы, долго находившиеся без движения, ослаблены. Если сейчас выпустить его и позволить носиться по лавке, он легко мог снова подвернуть лапу или потянуть что-нибудь. Ему требовалась постепенная реабилитация — несколько дней ограниченного движения, короткие прогулки под присмотром, потом — больше свободы.

— Придется тебе еще немного посидеть в апартаментах, — сказал я ему, гладя по голове. — Но ненадолго, обещаю.

Он посмотрел на меня бездонными глазами, будто понял каждое слово, и тихо пискнул.

Затем я покормил его, отдавая последние листья и морковку. Он ел с привычным энтузиазмом, хрустя и задумчиво жуя. Пока он занимался завтраком, заменил в клетке подстилку, выкинув старую, слегка влажную траву, и застелил свежим, душистым сеном, купленным у старика на рынке. В миску налил чистой воды.

— А теперь отдыхай, — сказал я, усаживая его обратно в клетку.

Он свернулся калачиком на мягком сене, положил голову на лапки и уставился на меня взглядом, полным спокойного ожидания.

Я вернулся на кухню — пора позаботиться и о себе.

Готовить любил всегда. В этом был тот же принцип, что и в лечении: точность, знание свойств ингредиентов, терпение и ожидание результата. Я осмотрел свои скромные владения. Плотный завтрак… Что можно сделать из муки, крупы, жира и копченого мяса? Кашу? Слишком просто. Лепешки? Без печи…

И тут взгляд упал на чугунную сковороду, которую мы с Элианом отдраили до темного блеска. Идея оформилась мгновенно.

Я взял небольшой горшок, насыпал в него пригоршню ячневой крупы и залил водой из колодца. Теперь нужно развести очаг.

Присев на корточки перед черной пастью очага, сложил растопку в небольшую пирамидку, подсунув под нее мох, взял в руки кремень и кресало. Удар. Еще удар. Искры полетели, и одна из них угодила точно в сухой мох. Тонкая струйка дыма потянулась вверх, потом вспыхнул крошечный, дрожащий огонек. Я затаил дыхание и осторожно подул на него. Огонь ожил, схватился за щепку, пополз выше, захватывая кору.

Я подложил еще щепок, потом пару небольших поленьев из скромной поленницы у стены. Огонь разгорался, яркие языки лизали темный камень, отбрасывая танцующие тени на стены. Только когда пламя стало устойчивым и жар ощутимо бил в лицо, я поставил горшок с крупой прямо над огнем, на железную решетку. Пусть вода закипает, а крупа начинает томиться.

Затем взял окорок — мясо было жестким, с прожилками, с густым ароматом дыма и специй. Отрезал от него несколько толстых ломтей, а остальное аккуратно завернул обратно. Ломти положил на доску и начал рубить ножом на небольшие кубики.

Потом взял банку с жиром, что застыл плотной, белесой массой. Зачерпнул столовую ложку и бросил в сковороду, которую поставил на самую жаркую часть очага. Жир сначала зашипел, потом начал таять, расползаясь по черному чугуну прозрачным, поблескивающим озерцом. Запах пошел умопомрачительный — животный, насыщенный, обещающий сытность.

Я высыпал в раскалившийся жир нарезанное мясо. Шипение стало громче, аромат копчения смешался с запахом жареного сала, и по кухне поплыли соблазнительные дымчатые нотки. Помешивал мясо деревянной лопаткой, пока кубики не покрылись румяной, хрустящей корочкой.

Тем временем крупа в горшочке уже впитала воду и разбухла. Снял сковороду с огня, переложил в нее готовую крупу, перемешал, чтобы каждая крупинка покрылась жиром и пропиталась соком от мяса. Получилась грубая, но невероятно аппетитная ячневая каша с копченой поджаркой. Последним шагом стала соль.

Я достал из угла небольшой холщовый мешочек, развязал его. Внутри лежали кристаллы, больше похожие на мелкий гравий. Взял щепотку и растер между пальцами над сковородой, стараясь распределить равномерно. Несколько крупинок упало с тихим шелестом на горячую поверхность и тут же растворились.

Не стал ждать, а прямо со сковороды, стоя у очага, принялся есть. Каша была дымной, сытной, с приятной текстурой крупы и хрустящими кусочками мяса. Жир обволакивал рот, давая ощущение глубокой, почти первобытной сытости. Ел медленно, смакуя, чувствуя, как энергия и тепло растекались по телу, наполняя каждую клеточку. Запил все большим глотком ледяной воды из кружки.

Наевшись, переложил остатки каши в небольшой чугунок, закрыл деревянной крышкой и поставил в прохладный угол. Затем тщательно вымыл сковороду, чугунок, горшок и кружку, вытер их и убрал на полку. Прибрал на столе, подмел пол. Кухня снова сияла чистотой и порядком.

Глубоко вздохнул, ощущая приятную тяжесть в желудке и ясность в голове.

Вернувшись в главный зал, подошел к полке, и взял одну из склянок с «Лазурным нейронником». Внутри лежал тонкий, изящный стебель, увенчанный цветком из сияющих волокон.

Настало время творить. Я подошел к столу, поставил перед собой небольшую каменную ступку с пестиком, тщательно вымытую и высушенную. Затем осторожно вынул из склянки цветок нейронника.

Он был невесомым, почти неосязаемым. Волокна, составлявшие цветок, переливались от темного индиго до нежно-сиреневого, а в сердцевине горела крошечная точка холодного, лазурного света.

Я поместил цветок в ступку, но не стал сразу давить, сперва просто положил на него ладонь, закрыл глаза и сосредоточился на магических каналах. Все еще не до конца понимал специфику работы с ними. Спустя несколько минут ощутил слабый источник в центре груди и мысленно обратился к нему, пытаясь научиться управлять. Сначала пытался просто почувствовать его пульсацию, и вскоре ощутил её — медленную, ленивую, едва уловимую. Затем представил, как из источника расходится сеть теплых, светящихся нитей магических каналов. Они шли вниз, по рукам, к пальцам, сжимающим ступку.

Начал глубоко и ровно дышать в такт внутреннему ритму. На выдохе попытался «подтолкнуть» крошечную порцию тепла из источника вдоль каналов к ладоням.

Сначала ничего не происходило — лишь легкое покалывание в кончиках пальцев, но я не отчаивался. Вспомнил, как в прошлой жизни часами стоял у операционного стола, полностью отрешившись от мира, сфокусированный только на ткани, сосудах и жизни в своих руках.

И вот, наконец, ощутил слабый, но отчетливый поток. Не тепло, а скорее вибрацию — еле уловимую дрожь энергии, струящуюся от груди к запястьям. Я направил ее в ладони, в пальцы, и мысленно «вдохнул» в каменную ступку, в лежащий внутри цветок.