Чтение онлайн

Погружаясь в медитацию, я начал делать то, что не делал ещё ни разу в новой жизни. Вспоминать. Вспоминать момент смерти и момент нового рождения. Искать, чем я отличаюсь от местных.

Медитация углублялась, я заныривал всё глубже и глубже в собственное тело, как никогда ранее, отсекая все чувства. И привычные ощущения тела наконец начали отступать: сначала онемели кончики пальцев, затем запястья, онемение прошло вверх по рукам, холодок пробежал по позвоночнику, поднимаясь от копчика к затылку, встречаясь в голове, а после этого наступило зыбкое чувство, словно я завис в маслянистой, непроглядной субстанции, без верха, низа, времени или пространства. И в этой чернильной взвеси я мысленно потянулся к самому краю своей памяти, к месту, где обрывались картинки старой жизни.

К картинке приближающегося асфальта.

И я наконец вспомнил. Вернее, моё оголённое восприятие буквально ошпарило воспоминанием.

Я вспомнил как летел сквозь тоннель, бесконечную трубу из перекрученных и изломанных реальностей, которые клубились, пузырились, лопались и заново рождались в мгновение ока. Вокруг царил первозданный хаос. Невообразимая для человека субстанция, где время, пространство, материя и энергия существовали в едином, неразделённом, кипящем бульоне, лишённом законов и постоянства, и единственное, что стояло между мной и этим ужасом, отделяя моё сознание от полного растворения – тончайший защитный слой, плёнка, сотканная из чего-то, что я тоже не мог опознать или толком описать. Она дрожала под натиском хаоса, но держала, укрывая меня от безумия.

Вот только хаос такая штука, что содержит в себе абсолютно всё и одновременно ничего, и поэтому его мелкие частицы проникали сквозь тоннель, заражая мою душу. И проживая заново эти воспоминания, я ощутил, как ци внутри тела начала перестраиваться, меняя свою структуру, словно нечто спящее ранее, теперь пробуждалось.

Энергия, текущая по меридианам, становилась плотнее, и в то же время – текучее, нестабильнее. Она больше не напоминала послушный ручей, бегущий по заданному руслу, превращаясь в ту самую субстанцию, что я видел в тоннеле. Она начинала течь в любом направлении и даже вырывалась за пределы сети проросших меридианов. Девять точек ярко вспыхнули, соединяясь абсолютно хаотического вида линиями, проросшими по всему телу, даже там, где раньше не было ничего подобного, в том числе и в волосах. Готов поспорить, ни в одном учебнике такое не описывалось.

Я открыл глаза, ощущая себя совершенно другим человеком…

Поднялся одним плавным, текучим движением, взялся за рукоять Обезглавливателя, обнажил его из ножен и ведомый каким-то шестым чувством, взмахнул клинком, вкладывая в удар новорождённую энергию, бурлящую в теле и требующую выхода.

Клинок рассёк воздух, оставляя за собой мерцающую прореху в ткани реальности, от которой во все стороны побежали дрожащие волны искажения. И из этой прорехи сорвалось нечто, что я не мог описать иначе, как воплощённый хаос: сгусток, переливающийся миллионами цветов единомоментно, от которых становилось больно глазам.

Серп энергии, сотканный из нестабильности и распада, устремился вперёд, и мир вокруг него начал плыть. Пространство искажалось, гнулось, словно отражение в кривом зеркале. Прямые линии стен ломались, углы то раздвигались, то схлопывались. Резные деревянные панели пошли пузырями как нагретый воск. Попавшийся на пути первый манекен потёк, превратилась в жидкость, а затем разлетелся брызгами, не подчиняющимися гравитации и зависшими в воздухе. Остальные артефактные манекены попросту вспыхнули, их руны засияли ярким свечением, перегружаясь, принимая в себя энергию, для которой в этом мире не существовало названия. Секунда, и один за другим они начали лопаться, взрываться изнутри, разбрасывая во все стороны осколки, принимающие причудливые формы: чернильные кляксы, шипы, цветы завораживающие неземной красотой и ещё сотни различных форм, ни одна из которых не повторялась.

Я не мог отвести взгляд, заворожённый развернувшимся апокалипсисом в миниатюре. Деревянные болванчики, стоявшие вдоль стен, не выдержали. Их разорвало на щепы в тот момент, когда волна искажения докатилась до них. Она пропитала древесные волокна и заставила их разбухнуть, а затем детонировать фонтанами длинных, острых игл, разрастающихся в полёте ветвями деревьев Мелкая крошка, пыль, осколки камня, и дерева кружились в воздухе, подхваченные несуществующим ветром, образовывали вихри, и воронки, искажающие свет, отбрасывающие на стены дикие, пляшущие тени. Тренировочная комната в один момент превратилась в эпицентр безумия, сорвавшийся с моего клинка.

За спиной с хлопком лопнули масляные лампы, гася последние источники света, и наступила тьма.

Я провёл рукой перед собой и воздухе остался мерцающий след от моих пальцев. Тусклый, светящийся призрачным светом и странно искажающий пространство вокруг. Казалось, будто невидимый клинок рассекал ткань реальности, а потом грубыми движениями сшивал её обратно, оставляя на ней шероховатые шрамы. Правда они висели всего несколько секунд, а затем начинали расползаться, терять форму и в итоге рассасываться на глазах.

Лампы в комнате внезапно замигали, силясь снова заработать.

Сначала я не понял, что происходит, так как вокруг меня была лишь одна тьма. Свет с трудом пробивался сквозь плотную завесу и мне всё тяжелее становилось различать границы реальности. Лампы продолжали мигать, отбрасывая длинные тени, в которых я начал замечать движения. Что-то явно скользило по полу, по потолку и это нечто явно не принадлежало к этому миру.

Под ногами захрустел пол и каменные дощечки покрылись тонкими трещинами.

Они расходились от моих ног причудливым узором, напоминающие корни деревьев или сверкающие на небесах разряды молний. Трещины росли, ширились и углублялись в поверхность, вылезая наружу кровавыми цветами. Нежные, сотканные из алой субстанции с белыми сердечниками, они ярко светились в темноте, заставляя меня морщиться от подспудного чувства неправильности и одновременно родства.

Кодекс на запястье завибрировал.

Я опустил взгляд и увидел, как золотистые строки побежали перед глазами, но предложения были слишком размытыми и нечёткими, чтобы как следует их рассмотреть. Слова постоянно мерцали, распадались и собирались заново, будто сам Кодекс не мог справиться с тем, что происходило вокруг.

Обнаружено изменение типа ци носителя. Тип: НЕ ОПРЕДЕЛЁН. Классификация: ВНЕ СИСТЕМЫ.

Вне системы? Я сразу вспомнил бескрайний хаос в момент перерождения.

– Это Хаос? – Вырвалось у меня и Кодекс, подстраиваясь и снова моргая, согласился с мои утверждением.

Тип ци носителя – ПЕРВОЗДАННЫЙ ХАОС

Интересно… И нифига не понятно.

Я попытался вдохнуть, но воздух отказывался проникать в лёгкие. Точнее они продолжали работать, вот только вместо обычного кислорода их заполняло нечто иное. Сначала подумал, что это энергия, струившаяся в моих меридианах, но потом заметил, что она тут не причём.

Внимание: вокруг носителя формируется поле спонтанной энтропии. Рекомендуется срочно покинуть замкнутое пространство.

И на этом Кодекс замолчал.

Я стол, смотрел на растущие цветы у своих ног и чувствовал, что тело превращается в нечто совершенно иное. Удивительно, но при этом не ощущал ни боли, ни агонии, вообще ничего. Внезапно меня накрыло таким потоком энергии, будто всё моё тело состояло из миллиардов отдельных частиц, которые могли разлететься в любой момент, но при этом удерживалось воедино невероятной и загадочной силой.