Чтение онлайн

В соседней школе пустынное поле и гигантские турники, казавшиеся Каю особенно огромными в детстве. Он с Хаски устраивается на вкопанных в землю шинах, с краю от вытоптанного школьниками поля. Здесь Кай всегда ощущал себя особенно маленьким. Ему неловко за то, что на запястье несколько браслетов из ниток - это то ли по-детски, то ли по-девчачьи, он обещает себе их снять, как только останется один.

– Нельзя убивать Акросса, - без предисловий, сразу огорошивает Кай - и Хаски напротив него меняется в лице, теряется и несколько секунд не может подобрать слов, в конечном счете спрашивает:

– Гидра надоумила?

– Я ее после кафе не видел, и ее мнение ты слышал, - слишком уж явно врет Кай, еще и смотрит в сторону.

– Ну да, конечно, - фыркает Хаски, пнув шину, на которой сидит Кай, добившись прямого взгляда.
– Не забывай, что я знаю о тебе то, чего ты никому никогда не говорил. И не скажешь. И Витю этого я видел. Но вот так получилось, Кай, что тот добрый брат, о котором ты мечтал, не такой уж добрый! Что будь он жив - макал бы тебя головой в унитаз! И выгонял бы в январе на балкон без куртки, лишь бы ты...

– Он не такой!
– со всей горячностью возражает Кай, выдав себя этой поспешностью, опять пытается отвести взгляд и снова получает ногой по шине.

– Ведешь себя как баба, - каждое слово Хаски выплевывает.
– Но я понял. Гидра конечно за тебя, она же тебя на это уговорила. Дроид тоже делать будет как ты скажешь, тем более, что его никто убивать не собирается. Но я знаю - если не ты Акросса, то он тебя. И уж прости, Кай, но я сделаю что угодно, чтобы этого не случилось, чтобы защитить тебя.

– Почему?
– не понимает Кай.

– Это сложно объяснить, - с переменой темы Хаски и сам становится мягче, отводит взгляд, но только на секунду.
– Я думаю, что такие, как ты, должны жить. Что такие люди могут делать великие дела и менять мир. Просто на своей шкуре испытал твое влияние и теперь... Блин, мы друзья как бы между прочим-то. Естественно я не хочу твоей смерти. Естественно, меня бесит Акросс. Я среди вас, кажется, единственный нормальный... Наверное потому, что вы все-таки домашние, холеные... Даже ты в последнее время одамашился, как подобранный с улицы кот. Ты вообще чувствуешь, какая бездна под словом "смерть" и "убьют"?

– Чувствую. Именно поэтому я не хочу, чтобы кто-то умирал, - Кай наклоняется ниже.

– А так нельзя, знаешь, - Хаски пожимает плечами.
– Ты хочешь спасти всех, а это невозможно. Иногда приходится выбирать, кому выжить. И я выбрал тебя, уж извини. Акросс мне никто.

– Он не собирается меня убивать, - Кай тоже становится мягче, как если бы уже готов был сдаться.
– Поверь мне, я собаку съел на том, чтобы распознать, кто правда мне смерти желает, а кто просто строит из себя крутого.

– Ну да, - кивает Хаски.
– Но я вижу только психованного идиота. Что, если он в своих играх давно забыл про реальность и изуродует тебя здесь? Мама будет тебе в больницу мандарины носить и...

– Акросс так не сделает, ты не знаешь. Дай мне время, пожалуйста. Я должен понять, как вытащить из него того брата, о котором мне рассказывали. О котором я мечтал. Ты просто не видел, и не знаешь. Я даже объяснить это не могу!..

Хаски тоже наклоняется ниже, продолжает тише:

– Мы это уже проходили. Попробуй рассказать. С самого начала. Акросс тебя так и так ненавидит. А я секреты хранить умею, ты сам в курсе. Так что, расскажешь?

Каю и правда хочется поделиться тем, что он увидел тогда в прошлом Акросса, что запомнил о тех людях, страхах, ощущениях. О Королеве, которая для Кая была капризным Богом, а для Акросса - просто влюбленной в него девочкой. О том, какими он увидел Тима и Барса. Об ужасе перед Легионом, и о моменте собственной смерти, ухода от этой реальности и родных. О разговоре с мамой, их общей мамой, на кладбище после своих же похорон. Теперь он слишком хорошо знает Акросса, чтобы ненавидеть его. Потому что на ту секунду, в которую смог заглянуть ему в голову, Кай и сам стал Акроссом и, потеряв все, обрел бессмертие.

На следующий, второй день после переноса игр в настоящее, у Кая снова что-то вроде собрания с командой. Находиться с ними рядом приятно и интересно, но все же ничего не меняется - пока они не знают даже где искать Акросса. Его роль в этом мире - это Виктор, но дома Кай по-прежнему единственный ребенок, и брата у него не появляется.

Кай возвращается уже в восьмом часу вечера, еще на подходе к дому заметив включенный в комнате свет. Значит, мама на кухне, готовит.

С порога Кай слышит, что у них гости - голос мужской. Задумывается на несколько секунд, не стоит ли ему развернуться и погулять еще час-другой, но время к вечеру, и мама сама будет волноваться, если он ускользнет.

Мама выглядывает из кухни, ее радостный вид уверяет Кая в том, что он чему-то помешал, она произносит:

– К тебе гости. Так необычно, я думала, ты с одними девочками дружишь.

Кай уже разулся и преодолел половину коридора до кухни, но замирает, уже зная, кто пришел. Акросс появляется в дверях, у плеча улыбающейся мамы.

– Ну да, представляете. Два года знакомы, и он про меня ни разу не упоминал. Привет, Саша. Ты не отвечал на телефон, а твоя мама пригласила подождать тут.

Глава 12.

В первые секунды Кай пытается понять - узнала ли мама Виктора. Она улыбается, одета по-прежнему в строгую блузку и юбку, даже волосы не расплела. Как отреагирует Акросс, если сейчас сказать: "Мам, обернись. Это же Виктор". И в то же время Кай чувствует и ревность - Акросс ее родной сын, а Кай - взятый на замену и удачно прижившийся.

– С тобой все в порядке?
– улыбка сползает с лица матери.
– Саш? Что-то случилось? Снова что-то у ваших котят?

– Все в порядке, - даже не стараясь притворяться, врет Кай.

– Ладно, - бесчувственно обрывает Акросс, взглянув на часы.
– Ты обещал мне помочь. Поехали скорее, еще успеем до десяти тебя вернуть.

– Я не поеду, - не подумав, выпаливает Кай, и мама беспокоится сильнее - подходит вплотную, кладет на лоб руку, словно у сына температура. И теперь факел ревности переходит к Акроссу, он очень внимательно наблюдает за такими знакомыми и родными движениями. Кая едва не передергивает от этого, и он начинает играть лучше - улыбается, убирает руку матери со лба.