Чтение онлайн

— А я вам говорил, что он и есть проклятие! — живо подхватил Глебуш. — И Прохора не спас, и Лизу погубил!

— Какой кошмар! — всплеснула руками Ева. — А ведь казался таким перспективным женихом!

Марфа, подслеповато прищурившись, тоже внесла свой вклад:

— Принес он деву, бледен лик,

В глазах — вопрос, в руках — тупик.

Скажи нам, странник, не таи:

Что видел ты в глухой тени?

К счастью, нашлись более адекватные люди, которые забрали у меня Лизу. Они быстро сменили ее изодранные лохмотья на нормальную одежду, омыли лицо и уложили прямо на стол возле очага. К ней тут же устремилась пенсионного возраста седовласая женщина в тусклом зеленом сарафане с белыми рукавами.

— Может ей кровь пустить? — суетилась Ева. — Или влить? Я слышала в таком случае помогает поцелуй! Ты ее целовал?

— Никого я не целовал! — открестился я.

— Не надо ее целовать! — возмутился Глебуш. — Пусть начала очнется.

— Губернатор, за тобой недоимка. — вылетел вперед Розенштраус.

— О нет, он все-таки выбрался! — Марлен побледнел не хуже Лизы и принялся испуганно пятиться.

— У меня все записано! — Арсений потряс призрачным свитком, продолжая наседать. — С учетом всех пени, процентов и процентов на проценты, Тихая Лощина должна казне…

— Да замолчите же вы! — воскликнул я, не выдержав. — В деревне есть врач? Или лекарь? Да хоть ветеринар! Кто-то может посмотреть, что с Лизой?

Сова на стене неожиданно ухнула, народ снова притих, а ко мне обратился какой-то старик с не по старчески пронзительным взглядом и молодым голосом:

— Так что там у вас случилось? И как вы выбрались? За девочку не беспокойся. Веяна за ней присмотрит.

Седовласая женщина возле Лизы действительно начала совершать какие-то манипуляции, так что мне не оставалось ничего, кроме как ей довериться.

— Если коротко, то туман оживляет детские воспоминания, приправляет их концентрированной тоской по дому и бросает тебя вариться в этом вареве. — озвучил я местным жителям свои выводы. — Лизу так нахлобучило, что аж про все свои побрякушки забыла. Уверен, вам это говорит даже больше, чем мне.

— Да, она постоянно что-то изобретает.

— Даже почти не ест совсем.

— Поэтому и не растет.

— Она не растет потому, что у нее бабка — крысолюд.

— А крысолюды много не едят.

— Ничего себе много не едят! У меня крыса в подвале уже второй мешок зерна сожрала! Поможет поймать кто-то? Награда — два редиса и морковь в форме человечка.

Разговор явно начал уходить не туда, но тут встрял Глебуш и вернул беседу в нужное русло:

— Так ты само-то как выбрался? — уже в который раз нахмурился он. — Точно вам говорю — он и есть проклятие. А Лизу нам принес, чтобы подозрение отвести. И еще больше народу к себе заманить! А ну возвращай мою дочь, змея подкалиточная!

— Спокойно. — я поднял руки в миролюбивом жесте. — Я не помню дома и почти не помню детства. — признался я. — Забвение, по-вашему. Или что-то в этом роде. Поэтому на меня туман не действует. Почти. Для таких, как я, у него заготовлены…

Тут мой взгляд упал на собственные выставленные вперед руки, и я невольно замолк, переваривая увиденное. Сквозь лоскуты рубашки, располосованной когтями теней, проступала абсолютно чистая кожа. Ни единой раны. И даже кровь исчезла.

Я ощупал грудь — то же самое.

Но ведь я совершенно точно чувствовал боль. Настоящую!

Или не настоящую?..

— Получается, если я забуду о доме, то смогу сходить за Прохором? — прошамкал из дальнего угла какой-то дедок. — У меня с ним партия в уголки незаконченная. Мне там два хода до победы, а он возьми да пропади. Специально небось!

Его идею восторженно подхватила Ева:

— О! Это можно добавить в стенд! Теория номер сто шестнадцать: Забвение — ключ к спасению!

Подбросила дровишек и Марфа:

— Забудь свой дом, забудь свой род;

Туман тебя пропустит вброд.

Но берегись: когда забудешь,

Кто ты есть — уже не будешь.

Ее слова меня неожиданно задели. Действительно. Ведь если нас формирует наш жизненный опыт, то, лишившись части воспоминаний, мы становимся совершенно другими людьми. Я же потерял довольно большой пласт. Что если я уже не я, а кто-то другой? И ведь никак не проверишь…

Треклятый Автор!

— Раз ты единственный, на кого не действует туман, ты обязан в него сходить и вернуть мою дочь! — безапелляционно заявил кузнец. — А заодно и старика Прохора. Ну и еще кого, если встретишь.

— Может все-таки не стоит? — неожиданно встрял губернатор, выглянув из-за наседавшего на него Арсения. — Вдруг только хуже станет? Давайте лучше все выпьем морсу и будем жить как раньше?

— Будешь жить как раньше, не раньше, чем позже! Заплати по счетам и живи спокойно! — грозно провозгласил мертвый налоговик. — Кстати, я еще не учел штраф за мое убийство. А это, между прочим…

— Эх, если бы только нашелся герой, который спасет деревню! — вздохнула Ева, старательно делая вид, что на меня не смотрит. — Я бы тотчас вышла за него замуж, и мы бы родили много-много маленьких геройчиков! Где же, где же наш спаситель?

«Такой себе приз». — подумал я, но вслух этого говорить не стал. Как-то не вежливо после того, как ее семья меня приютила. Они же не виноваты, что у их дочери не только отражение с приветом, но и сама она, похоже, с избытком тараканов в черепной коробке. Один, вон, даже по полу уже пополз. Или это местный?

Сидевшее на стене чучело совы внезапно спикировало вниз, сожрало насекомое и вернулось обратно. Оно у них тут живое, что ли? Или это какое-то очередное проклятие?

Ох, какой же здесь дурдом!

А насчет помощи с туманом… Вроде ведь и собирался помочь, но что-то меня совершенно не тянуло возвращаться назад к теням с их бритвенно острыми когтями. Жилетку из шкуры с жопы дракона мне здесь вряд ли выдадут, а собственная тушка второго такого полосования может и не пережить. Все-таки я не сомневался, что на территории тумана все раны были настоящими. Пусть и исчезли с возвращением в Лощину.

Да еще и Марлен с его предостережением. Понятно, что сейчас в нем могло говорить как его проклятие, так и обязанность губернатора защищать местные традиции с укладом, но все-таки мне казалось, что он знал больше, чем демонстрировал.