Чтение онлайн

Так вот как проявляется его второе проклятие. Оно не лишает возможности соврать, но клеймит лгуна особой меткой. Причем весьма жестоким образом. Не удивительно, что Свят предпочитает по жизни придерживать истины.

— Кровь на твоей шее говорит об обратном. — жестоко приземлил я воина. И тут же подсластил пилюлю. — Нет ничего плохого в том, чтобы признавать свои слабости. Они тоже являются частью силы.

— И что же мне делать?

— Иногда для победы… нужно проиграть!

— Я не могу.

— Надо, Свят. Надо. Герой ты, в конце концов, или где?!

Даже в сумраке ночи я видел, как трудно далось Святозару это решение. Проведя очередной финт, он получил возможность нанести двойнику удар, но вместо этого… опустил меч. И тут же оцепенел. Словно превратился в статую.

Благодаря очкам Истинного Зрения я видел почему — все тело воина сковали невидимые цепи, не позволявшие ему пошевелить даже пальцем. Его первое проклятие оказалось куда более жестоким, нежели связанное с ложью.

И если сам Свят решил закончить поединок, то его копия в благородство играть не стала. Криво ухмыльнувшись, рыцарь замахнулся ледяным мечом и нанес мощный удар в область шеи!

Уверен, в этот момент кто-то мог бы подумать, что я решил таким образом прикончить Святозара. Нет, я бы не отказался избавиться от подосланного Автором назойливого спутника, тащившего меня к демонам на куличики, но не таким же радикальным методом! Я все-таки не маньяк, как Гоиль.

Отправить блуждать в какой-нибудь лес, запереть в сарае и свалить, наслать трехдневный понос, в конце концов, — вот это мой метод. Но убивать… Пусть даже это всего лишь плод воображения Автора, до такого я точно не опущусь.

Расчет мой был прост, как пробуждение по будильнику: проснулся, отключил и спишь дальше. По сути, Святозар сражался не с настоящим врагом, а с внутренней неуверенностью. И в его случае, чтобы одолеть противника, нужно было его принять. То есть проиграть собственному сомнению. Что он и сделал, доверившись мне.

Меч лже-Свята со свистом приближался к шее воина. Но, когда казалось, что голова вот-вот отделится от туловища, а в небо ударит тугой фонтан алой крови, оружие просто прошло насквозь, не причинив вреда. Двойник же медленно растаял, оставив после себя кулон-талисман на кожаном ремешке.

Еще с одним разобрались.

Настала моя очередь.

Да и устал я уже бегать. До чертиков устал!

Что там говорило мое альтер эго? Что я постоянно отступаю, прячусь, отхожу в тень? То есть, иначе говоря, трушу? Ну да, может и так. Я бы, конечно, назвал это здоровой осторожностью, но раз уж мне требовалось признать собственную слабость и взять над ней верх, то можно и перестать жонглировать терминами.

Ладно. За дело!

Я резко остановился, обернулся и раскинул руки в стороны, будто хотел обнять лже-себя. И обнял бы, если понадобится. Вот только останавливаться клон, похоже не собирался, продолжая хищно скалиться и размахивать сталью.

Черт, а выглядит и правда страшно!

Но хуже всего, что мой двойник не растаял и не затормозил, а в самом деле полоснул меня ножом поперек груди!

Да какого хрена?!

Глава 22

Одежда немного защитила мое тело, но полностью остановить удар не смогла. Остро наточенный нож рассек все слои ткани, а затем взялся за кожу, мышцы и даже полоснул по ребрам.

По крайней мере мне так показалось.

Боль была такая, что из глаз брызнули слезы, а я невольно завопил и снова бросился бежать, зажимая рукой рану. Да, совсем не так ощущалось, когда меня терзали в тумане тени. Это же вообще несравнимо! Меня будто пропустили через мясорубку, где вместо лезвий закрепили листы бумаги. И это всего один порез. Что же чувствовал Святозар? И ведь не пикнул даже, мозоль подпяточная!

Вот теперь я испугался. По-настоящему. Тем более, что я ощущал, как по ладони струилось что-то липкое и горячее, и оно же самое постепенно пропитывало рубашку. Сердце глухо колотилось где-то в районе горла, а перед глазами все так и рябило. Адреналина же во мне бурлило столько, что хватило бы на целую стаю кроликов, случайно угодивших на лисью свадьбу. А о сбитом дыхании я и вовсе позабыл.

Автор, что за дела? Меня же реально чуть не грохнули! А если бы он мне по шее саданул? Там же никакое искусственное дыхание не спасет. Я бы просто булькал краями раны, как крышка кастрюли, и все! Меня бы даже до Веяны дотащить не успели. Не говоря уже о том, что мы по-прежнему торчали в Ведьмином Круге.

Вот что значит, когда создатель не любит свое творение. Я был готов обнять себя и принять свои недостатки, а проклятый графоман мне опять свинью подкинул. За что главное? Я же признал свой страх!

— Думаю, у тебя дело не в страхе. — будто в ответ на мои мысли, произнес Гоиль.

— А-а-а-а-а-а-а! — только и смог выдать я, проносясь мимо. — В каком, нахрен, не страхе?! Я сейчас боюсь до усрачки! Никогда так не боялся, как сейчас!

— Так в этом и дело. Ты не боишься признать свой страх. Значит дело не в нем.

Черт, а ведь точно! В чужих глазах соринку разглядел, а в своем бревна не вижу. Вот только если проблема не в страхе, то в чем?

Мысли разбегались, как тараканы от тапка, но я на них прикрикнул и кое-как угомонил. Еще раз вспомнил все, что услышал от Автора. Снова проанализировал слова фантома. А затем заглянул вглубь себя. Туда, куда давно уже не проникал свет разума. В самую темную кладовку, где хранились обычные недостатки индивида, изнеженного цивилизацией. Даже не столько недостатки, сколько вполне присущие человеку черты, невостребованные в комфортном обществе привычного мне мира.

Но тот мир остался в прошлом. Волею ли Автора или каким-то другим образом, но я очутился в Иллириуме. Здесь не прилетит с мороженкой волшебник в голубом вертолете, и стражи галактики с мигалками тоже не приедут. Вокруг средневековье, магия, проклятия, демоны и куча другой неведомой срани, о которой я пока даже не слышал. И никто не решит мои проблемы, кроме меня самого!

А значит выход только один. Достать из кладовки решительную версию себя, стряхнуть с нее пыль, надеть и больше не снимать до самого возвращения домой. Ведь в противном случае есть риск навсегда остаться между страниц истории, придуманной посредственным писакой. А такой расклад меня категорически не устраивал!

С рыком саблезубого тигра я снова резко затормозил и обернулся. Но на этот раз не для объятий. В моей руке был нож, который я выставил перед собой, до боли сжав рукоять, и стиснув зубы.

Получай, фашист, гранату от советского бойца!

Классическая боевая стойка — ну или то, что я неуклюже изобразил вместо нее, — сработала на ура. Лже-я с разгона налетел на жало, насадился по самое не балуйся и даже коснулся грудью моих пальцев. Я буквально почувствовал, как острая сталь пронзает кожу, мышцы и погружается глубоко в трепещущее сердце. Не могу сказать, что это чувство мне понравилось, но по-другому было никак!